Category: образование

Т

16.09.2018, завтра в школу

Завтра Болгария отправится в школу. Поэтому сегодня нерадивые родители докупаются в супермаркетах ручками, тетрадками и дневниками (столики с этим добром предусмотрительно выставлены на дороге к кассам), а радивые - идут по улицам с цветами. Я нерадивый родитель, но Док - радивый, и они с Матюхой заранее все выбрали, даже учебники заказали и получили, и за кроссовками мы тоже съездили. Матвей выбрал серые с огненно-красным, я внутренне ржу, готовясь к тому, что на стене в школьном коридоре будет гореть надпись "вход только для лиц в нестандартной обуви", но Медоеду все мои аллюзии явно пофиг. Только школьная форма не готова - ее не успели пошить, и потому Медоед повалит в белой рубашке и черных джинсах, но совесть моя чиста - поскольку про носки я сегодня вспомнила, и в доме имеется аж пять пар свежих носков.

Ажиотаж наблюдается вокруг цветочных рядов. Там порхают пригожие старшеклассницы (как цветок! как цветок!) и выбирают себе букетики. Типичный школьный букет выглядит так: берется один крупный цветок (чаще всего роза, лилия или гербера), окружается ворохом гипсофилы, метелочек, пупырчиков и всякого прочего флористического гарнира, потом на эту красоту почти у самом цветоложа наверчивается испанский воротник из пары-тройки слоев разной оберточной бумаги (иногда крафтовой, высший шик - если на ней напечатаны какие-нибудь ноты или поэзия), а потом эта бумага и ленты плотно оборачивают и пеленуют стебли, так что получается блестящий и плотный штырь, расфуфыривающийся креативным салютом. Очень удобно, его можно сколько угодно носить с собой, стебли не истреплются в потных ладошках. Матвей сказал, что он это все видал в гробу, так что выбирай, мать, букетики сама. Стандартный букет такого фасона стоит от 5 до 6 лев, что в сущности очень нефигово (за один цветочек-то), но в сущности по-божески.

Но хорошо, что Медоед со мной не пошел. Потому что среди всяких астрочек, розочек и милых хризантем в одной лавочке продавали букет, который бы ему явно пришелся по нраву. В красной бумаге был упакован и завернут прости Господи букет растительных хуёв. Бордово-красный лист, он же, видимо, лепесток, а из его середины торчит дерзкий мясистый отросток, весь в тычинках и пыльце. Гипсофилы там нет. Общая ужасность композиции не нуждается в смягчении и украшательстве, она лаконична и грозна. Сразу понятно, что этот чудесный букет предназначен именно для школьной линейки. Растения экзотические потому что стоит этот букет примерно вдвое дороже стандартного. Но, боюсь, пойди со мной Медоед, пришлось бы разоряться...

Док сказала, что все хорошо, что хорошо кончается. И пусть в новой школе (старая наша - только до 8 класса) хоть немного останутся в неведении насчет ихого счастья и удачи. Пусть верят, что Медоеды - сладкие котики с астрочками.

(А еще завтра я пойду к нашей прежней учителке г-же Панайотовой, отнесу ей самый прекрасный букет с подсолнухом и поклонюсь до земли, потому что никто не обязан был звонить нам, уродам, и устало интересоваться, помним ли мы, что сегодня последний день подачи документов... и потом - что сегодня последний день, когда можно записаться в новую школу... И вообще, как дела у нас? Это у чужого русского мальчика, который ломал парту и спал на уроках, никогда не делал домашку ни по ее предмету, ни по другим, дрался с одноклассником и ни в какую не шел на контакт. И родители там какие-то стремные... Короче - забыть бы, закрыв этот лист, а нет, ясно же, что раздолбаи, и се - звонила, напоминала, беспокоилась. Такая она хорошая! Пошли ей Господи счастья, радости и здоровья.
Т

Самая печальная радость. Федерико Гарсиа Лорка

Самая печальная радость — быть поэтом. Все остальное не в счет. Даже смерть.
лорка

Collapse )

Если уму я –
Оставьте балкон открытым.
Мальчик ест апельсины
(Я это вижу с балкона),
Жнец срезает колосья
(Я это слышу с балкона).
Если умру я –
Оставьте балкон открытым.
Перевод В. Ильиной
Т

(no subject)

ААААААААААААА!!! Внезапно - жемчужина! Про Панченко!!!

Наш обожаемый, боготворимый и богоравный Александр Михайлович Панченко читал нам, филфаковцам РГПИ им. Герцена, древнерусскую литературу. Лекции его всегда были громокипящими. По институту передавались легенды, как василеостровские бабки, встретив осанистого старорежимного профессора в пальто с бородой принимали его за попа и подходили под благословение. А тот - давал.

Добавкой: мало кто так презирал марксизм-ленинизм и не считал нужным это скрывать (на лекциях: "Гоооорький? Да он же гоооопник, этот ваш Гоорький!"). И вишенкой на торте - мало кто столько знал про скоморохов-кукольников и вообще традиции русской фронды с древних времен. Уж уверена, что Александр Михайлович от души потешался, избавляя младых и наглых скоморохов от административного кнута и возможной потери стипендии). Да возвеселится его душа на небесах вечной пасхальной радостью!

----------------------

"Когда на секторе музыки снова обратились к изучению древнерусских истоков, возникли и аспиранты-древники, а с ними и сторонний руководитель - сам Александр Михайлович Панченко. Незабываемая была фигура и в прямом, и в переносном смысле. Чем-то, не чертами лица, а общим обликом напоминал он своего старшего современника, великого русского трагикаН. К. Симонова. Почему-то сразу было видно, что это выдающийся человек, и при всем том человек скромный.

На Исаакиевской были рады появлению Панченко. Еще бы! Раз в три года брался он руководить одной диссертацией. Аспирантки его не подводили и защищались успешно, и по сей день остаются верны и древнерусской музыке, и заветам учителя.

Получал Александр Михайлович, тогда еще не академик, но давно уже доктор наук и профессор, как почасовик за свою работу двадцатку в месяц, а с вычетами 17 р. 40 коп. на руки. Служил он главным образом в Пушкинском доме. Лекции читал в университете и в других местах, - повсюду его приглашали. На лекции набегало много народу. Сидели плотно и, само собой, бесплатно.

В те времена за зарплатой трудящиеся приходили к кассам в своих же учреждениях в строго обозначенные дни аванса и получки и стояли в общей очереди на равных. Времени на это уходило немало, поэтому многие жены - для общего блага семьи - получали деньги мужей по доверенности. Говорили, что деньги Александра Михайловича получала по доверенности его жена, но у нас на Моховой он являлся лично и выстаивал иногда более получаса. <...>

Александр Михайлович стоял, возвышаясь над собравшимися, вежливо отвечал на редкие приветствия: его тут мало кто знал. В разговоры не вступал. Возможно, эта скромная сумма была его единственною заначкой, а в те годы худо-бедно на 17 рублей можно было и в ресторанчике посидеть, а возможно, его привлекала особая атмосфера театрального заведения: томительное ожидание на непарадной лестнице и все более нарастающий мажор по мере приближения к окошечку кассы. (Мажор - в прямом смысле слова - исходил из класса, где учили сценическому фехтованию под соответствующую музыку, и откуда слышны были молодые радостные голоса и звон шпаг.)

И вот в один из таких дней мимо Панченко прочался, слегка его задев, студент-кукольник, спешивший на кафедру сцендвижения оформить зачет. Он остановился, чтобы извиниться, внимательно посмотрел на дружески ему кивнувшего Александра Михайловича и что-то смутно-неясное на секунду мелькнуло на юном лице.

Минут через 10, на обратном пути, молодой человек, улыбаясь как бы от счастья, подошел к Александру Михайловичу с зачеткой в руках и вежливо попросил поставить ему зачет по этике. Профессор так же вежливо поинтересовался, имеет ли он такое право. "Конечно, - убежденно заверил его студент, - это же зачет-автомат". И протянул зачетку.

Панченко своим крупным и четким почерком вывел в соответствующих графах слово "зачет", свои инициалы, фамилию и расписался.

Студент, прижав зачетку к груди, всеми средствами мимики и пластики изобразил благодарность, не имеющую границ, и мгновенно исчез. Он помчался в свою аудиторию, где его однокурсники - и среди них шестеро "этических" хвостистов - готовились к экзамену по специальности.

- Ребята, - закричал он, размахивая зачеткой, - бегите к кассе! "Дед" стоит в очереди за зарплатой - ему до окошка еще минут 15, - и ставит зачет не глядя!

Кукольники побросали куклы,схватили зачетки и кинулись ловить момент удачи. Занятия по этике эта группа кукольников вообще не посещала и смутно представляла себе облик педагога. Тем более что ошибиться было не трудно: и Панченко, и преподаватель этики Черкасов были высоки ростом и носили бороду. А тогда борода была редкостью.

Александр Михайлович щедро расписался еще в шести зачетках, осчастливив тем самым кукольников, которых без зачета не допускали к сессии. Молодые люди осыпали Панченко словами благодарности и уверениями в любви к его предмету, который они "постоянно применяют на практике, потому что не соблюдать этических норм - в тесноте за ширмой - просто невозможно", и скрылись в тот самый миг, как он оказался у заветного окна. Им надо было успеть отнести зачетки в деканат, чтобы к сессии допустили.

Работники деканата, увидев в зачетке подпись какого-то неведомого им Панченко, удивились и стали звонить на кафедру марксизма-ленинизма, по ведомству которой шел предмет. Но там, конечно, как всегда, никого не было. Тогда они отправились в отдел кадров: Панченко у нас кто? Стали искать, наконец, нашли его в списках почасовиков: доктор наук и профессор. Девушки из деканата, любившие своих кукольников все же больше, чем Черкасова, возликовали: вот, доцент поставил "незачет", а профессор - поддержал.

На другой день доцент Черкасов зашел в деканат факультета театра кукол договориться, на какое число назначать пересдачу зачета семерым прохиндеям, не посещавшим его лекции.

- Так они вчера все Панченко сдали! - сообщили ему девушки.
- Кому-кому? - изумился тот.
- Панченко Александру Михайловичу, доктору наук, профессору, - и они протянули ему зачетки.

Валерий Борисович Черкасов - высокий и красивый мужчина - читал на всех курсах этику. Кандидат искусствоведения и доцент, декан факультета драматического искусства, человек всесторонне образованный, он знал Панченко лично, знал труды Панченко и подпись его узнал сразу: обмана не было. И тут он расхохотался своим роскошным голосом, да так громко и весело, что деканатские, сперва напугавись, тоже стали смеяться.

- Ох, обвели! Ох, обвели, - веселясь, повторял он.

Оба они, и Панченко, и Черкасов были большими либералами.

- Но вот где они его сумели найти и поняли или нет, какой чести удостоились? Встреча с таким крупным ученым! - размышлял Черкасов.

Размышлял ли об этой встрече и помнил ли ее академик Панченко, осталось неизвестным".

(Е. В Назарова "Невыдуманные истории с Исаакиевской и Моховой")
Т

наша жизнь

Жизнь у нас идет совсем хорошая. Вот приехали Кэроль Марина Комаркевич shtuchki с Димкой. Правда, я торчу с работой как перст среди озимых, а Кэроль носится по всей Варне, возвращаясь то с горстью ежевики, то с пригоршней моховых агатов с галечного пляжа. Сегодня вот принесла рыбу-пеламиду и сказала, что если из нее не сцедить ядовитую кровь, то все отведают и умрут, а если сцедить - то очень вкусная. А Димка, слегка притомившись от странствий и моря, сибаритствует на кровати, вкушая персики.

Мы все вместе ходили на Благодарственную мессу в честь канонизации святой Терезы. Служил епископ Петко, и десяток священников еще был.. А после мессы сестрички всех загнали кушать - бутерброды, пироженки, шарлотки - не забалуешь. У меня с собой не случилось сигарет - и до сих пор внутренне тоскую, потому что епосле месы все священники сняли парадное и остались в своих родных хабитах - все больше франки, - а епископ Петко - в обычной рубашке и штанах на подтяжках. И все, конечно, закурили. А мне внутренний пиетет помешал стрельнуть сигарету у епископа.

А вчера вот Матвей отправился в школу, на линейку. Учится их класс во вторую смену, так что раннее вставание не грозит. По совету директора, пошел он в шестой класс, потому как после седьмого сдают болгарский аттестат, согласно которому и планируется его дальнейшее обучение, так что пусть, сказала госпожа директор, пусть он уж лучше год потеряет, но зато сдаст на аттестат получше. "А армия?!" - пискнула я, на что госпожа директор посмотрела на меня с грустью и сказала, что армия - на контракте вся, нечего беспокоиться. На родительском собрании все дольше всего обсуждали, как и кого от школы выдвинуть в Общину, чтоб проследить, как рапределяются на школу блага и деньги.
Спокойно все, без суеты. Меня сразу посадили с прекрасной Десей, которая мне все быстро-быстро переводила (а я и та, как выяснилось, почти все понимаю уже). Выдали нам кучу учебников, а вот форму пока что еще не сшили. Ателье, которое форму шьет, как-то зашилось в процессе, так что ходит Матюх в обычных рубахах с короткими рукавами, тож ничего.

Матюх говорит: нигде не видел такие мимимишные школы. Говорит, первоклашка первоклашку шариком воздушным по башке бил, Матвей попробовал вмешаться, а за ним ходило полшколы и все ему говорили: "Не притеснявай!" В общем, на линейке стоял и робел, да еще он и самый най-голямый момче в классе, прямо как будто я великана родила, но, кажется, все примерно покатилось нормально. Опять же - на линейке дети из школьного хореографического кружка плясали сиртаки, рок-н-ролл и "калинку-малинку". Матюх был весьма удивлен. Вот сегодня двинул в школу, как примерный. Кроссовки надел, носки раздобыл - типа не понтово в сандалиях. Учительницу нашу зовут госпожа Панайотова, так и надо обращаться. А я что - а я мать-ехидна... У меня дитя в школу пошло. Ну, допустим, болгарский мы с ним на пару делать будем)))

мать-ехидна-ром
trikster

Хороший корректор, в хорошие руки, на удаленку (местопребывания корректора - Мск)

Вот иногда бывает: срочно нужен корректор - а нет его! Ан нет, есть!

Мой товарищ и собрат-розенталер, с которой мы работали довольно долго, внезапне ищет работу. Корректор Надежда хороший: въедливый, аккуратный, работает быстро. Мы с ней проходили суровую школу жизни в конторе по локализации, потом она ушла в глянцевые журналы, работала там предолго, но вот кризис... ищет удаленку. Если кому нужен хороший, проверенный корректор, с которым, помимо всего прочего, приятно работать, то их есть у нас - это Надя.

А если что - едет в Питер! Так что мало ли - кому в Питере нужен корректор!

Телефон высылаю удаленным комментом или в личку.
Т

Начало

Утро всегда начинается с того, что надо открывать глаза.
Джонни нащупывает будильник и бьет не глядя по тормозам.
Дальше ты можешь оставаться во тьме – но не дольше пяти минут.
На исходе пятой Джонни тихо стонет и говорит сама себе
«Хэй, Джуд! Давай не трусь! Мир не стоит наших слез…»
И таким нехитрым образом себя подбодрив,
Она берет себя за горло и швыряет в свой привычный невроз.

Дальше день катит-катит по накатанной тропе, и довлеет дневи злоба его.
Конечно, если сравнивать с Германией тридцатых, то у Джонни жизнь вполне ничего.
Она приличная девочка, полный парад, олимпиады, доклады, медаль…
Но дьявол прячется в деталях, ведь так говорят? И есть одна такая деталь.
Об этом в школе никому нельзя рассказать – в лучшем случае засмеют.
Джонни на секунду закрывает глаза и говорит сама себе: «Хэй, Джуд!»

Когда ее одноклассники весело ржут над анекдотами про пидоров,
Джонни, улыбаясь, говорит: «Хэй, Джуд!» - и слышит только голоса «битлов».
Пару раз ее вырвало в школьном туалете от омерзения и тоски,
Но, слава богу, все свалили на просроченный йогурт, типа сущие пустяки.

«Хэй, Джуд, не трусь!» - утешает Пол незнакомого малыша.
Джонни слушает проигрыш в сотый раз – и в сотый раз ей легче дышать.
Она пока еще не знает, что этой зимой ее профиль в «контакте» найдут,
И каминг-аут состоится – ого! еще как! -
и придется разворачивать свой радужный флаг,
И на вопрос математички: «Оля, как же так?!»
Джонни громко споет «Хэй, Джуд!».
Это будет очень глупо – просто некуда глупей,
Кто-то скажет: «Вот дура!» - наверно, о ней.
Джонни песню оборвет, сумку с пола подберет
И уйдет – не оставаться же тут.

Она еще не знает, что ее ждет,
а то бы сто раз умерла.
Но когда все это произойдет,
И Джонни как слепая к двери побредет,
Молча встанет и следом за ней пойдет
Анька Зайцева с третьей парты… Так вот,
Чудны, Господи, Твои дела!

-------------
И заодно, раз уж пошла такая пьянка... В Москов-сити добивают дебаркадер. Тот самый, который "Дом на Дебаркадере", педагоги-коммунары и все такое. Типа у них 4 декабря назначено слушанье в суде, а до 4 декабря их всеми правдами и неправдами пытаются сломать, разобрать, утопить и так далее. Вот тут петиция. Толку от этого обращения к Собянину, вангую, ноль будет, потому что нафига идти в противорез с общей линией (какие еще коммунары? Какие еще образовательные программы?) Но все же публикую
https://www.change.org/p/%D1%81%D0%BE%D0%B1%D1%8F%D0%BD%D0%B8%D0%BD%D1%83-%D1%81%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D1%8E-%D1%81%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87%D1%83-%D1%81%D0%BF%D0%B0%D1%81%D0%B8%D1%82%D0%B5-%D0%B4%D0%BE%D0%BC-%D0%BD%D0%B0-%D0%B2%D0%BE%D0%B4%D0%B5-%D0%B4%D0%B5%D0%B1%D0%B0%D1%80%D0%BA%D0%B0%D0%B4%D0%B5%D1%80-%D0%B4%D0%B6-56-%D0%B2-%D0%BC%D0%BE%D1%81%D0%BA%D0%B2%D0%B5

А вот тут вся последняя хроника их войны за свой дом. Ну и сайт их, у кого с "вконтактом" нелады: http://savedebarkader.glazun.com/

Кто там что говорил про надежду?
пиздець не дремлеть!

Баллада о Генрихе Железном Лягушонке

Когда Генрих родился на божий свет,
Он был такой же, как вся детвора.
Он учился ходить, говорить и любить –
И научился всему на ура.
Его мама лелеяла, папа берег,
Его рядили в парчу и шелка,
И он решил, что мир – нормальная штука,
И, конечно, свалял дурака.

И вот Генрих такой идет в детский сад,
Типа маленький полубог.
И в этом детском саду нет ничего такого,
Чего бы он сделать не смог,
И в школу пошел – не абы какую,
А как надо, по всем делам.
И в этой школе учился всегда на «отлично»,
Чего желаю и вам.

И вот в этой самой английской школе
Судьба и настигла его.
Он впервые влюбился – ну ладно, бывает, -
Но влюбился совсем не в того.
Он попытался хоть что-нибудь сделать с собой
И внутренне похолодел,
Потому что узнал про себя такое,
Чего узнавать не хотел.

После суток кошмара, слегка зеленый
Он пошел говорить с родней.
Мама, выслушав первые два-три слова,
Закрыла лицо рукой
И сказала, что быть того просто не может,
И не придумывай, чего нет!..
Но не бойся, сынок, психиатр поможет,
Он наш родственник и сосед.

Психиатр серьезно взялся за дело –
И за каких-то восемь недель
Генрих стал полноценной жалкой лягушкой
И пару раз мочился в постель,
Но вспомнив, что в детстве его учили
Улыбаться тем, кто в пруду,
Он пришел не к тому и сказал не то…
И был, конечно, отправлен по адресу, но
Его одноклассник хотел как лучше,
А Генрих решил: «Не пойду!»

Если много людей на одной территории,
Им всегда не хватает земли.
Одноклассник не то чтоб оказался свиньей,
Но шепоточки пошли.
В элитных школах не чистят рыла –
Есть возможности похитрей,
И через пару дней вся округа знала,
Как выглядит Генрих Гей.

Директриса намекала, что не хочет скандала
И предлагала поискать компромисс.
Компромисс означал – забирай документы
И куда пожелаешь катись.
Мать порыдала, отец покричал,
Скандал удалось замять,
Но Генрих уже до того охренел,
Что ему было просто плевать.

Он хотел было кинуться из окна,
Но оказался не совсем идиот.
Вокруг него довольно быстро выросла стена –
И он решил – да любись они в рот,
В его зеленой голове быстро слипся комок
Из фашистов, педагогов, врачей,
Он взял свое лягушачье сердце –
И забил его в пять обручей.

О, будь это сказкой – пришла бы принцесса
Отогрела, пожалела, спасла,
Но сказка от жизни отличается тем,
Что принцесса не подошла.
Мама долго надеялась на хэппи-энд
Ну, известно – на то и мать.
А у папы случился обширный инфаркт,
Папу тоже можно понять.

А Генрих Лягушка живет в пруду
Среди тины и сточных вод.
Он получил диплом – стал детским врачом,
Но, пожалуй, многовато пьет.
На работе он держится в стороне
От дней рождений, знакомств и речей.
Впрочем, плавать он не умеет тоже –
Мешают пять обручей.
хамелеонищще

Жизнина c картинками

На фоне всякого - шеренги концертов, переноса сна в лучший из миров, при этом острейшей нехватки денежных знаков (до состояния изнеможения), личных геморроев - впала в состояние, промежуточное между личинкой зомби и куколкой трупа. Работа пошла мне навстречу, хотя и неосознанно, - и 1 сентября нам внезапно отжалели на выходной день, благо коллектив по большей части детный и школьновозрастной. Мой друг, сосед и ангел-хранитель, покинув кошку, исчез в золотой пыли пространства, отправившись навестить родные пенаты, дитя Матвей ушло кОтцу на выходные, а я слиплась в комок пыли и тлена в уголке арендуемой жылплощади (в дальнейшем АЖы). А чо, норм! Collapse )
ах!улиточка

про скоро

Завтра, 15 мая, - ПРЯ с Канцлером. Люблю-нимагу! То есть реально люблю. Начало в 20.00, цена - 500 флоринов, адрес - Рабочая 38. ПРЯ будет зачотная, ядреная, о студентах.

В субботу 17 мая - квартирник на Арбате. В 18.00. Вход - шляпный.
Адрес: Романов переулок, д. 5
Телефон для связи: 8-909-925-92-92 Ксения