Category: история

Т

Роза Коэн. Ее жизнь, смерть, любовь - и стена предательства

Снимок

Пока писала про Шарова, наткнулась на судьбу его родных. И... что-то не смогла. Тем более у Розы Коэн, останься она жива, был бы в этом году почтенный повод собрать всю свою немалую семью - 125 лет. Привезли бы ее в колясочке, красивую, веселую... Или просто собрались в ее доме, с букетами, в парадных костюмах - я не знаю, как обычно люди собираются на такого рода семейные праздники. Но нет. Потому что иногда любовь оборачивается своей другой стороной - а террор - это не только убийства и прочая активная тирания. Это в первую очередь - оцепенение, мертвенный ужас (собственно, terror) - и, как любезно подсказывает на нам словарь, он "является защитной реакцией животного организма на испуг в случае, если угроза явно превосходит возможности организма противостоять ей при том, что отсутствует возможность скрыться". И именно террор - то самое оцепенение перед непоправимым злом - внезапно стал простым ответом: почему ее предали - все, кроме пары старых работодателей (чета Веббов), 14 раз отвергнутого воздыхателя (Гарри Поллита) - и, в конечном счете, двоюродно золовки, если бывает такое родство. Она спасла ее ребенка. Итак, в память о Розе из рода Коэнов.
Collapse )
Т

Александр Вертинский "Бросая в снег ненужное зерно" ч. 2

После 17 года Вертинский со своими концертами выступал в основном на юге. В ноябре 1920 года он покинул Россию на корабле “Великий князь Александр Михайлович” и оказался в Константинополе. Начались долгие и грустные годы в эмиграции.
Collapse )

QhqSumYcRs


Ранее - тут
Т

...сидя на полу и раскраивая себе новую рубаху...

Однажды в давние времена иду я по Уделке, а там стоит какой-то мутный мужик, а перед ним ворох... ээээ... льняных рубах, кусков холста - явно домотканого, ну и все такое. И они такие все - старинные, но ненадеванные, просто лежалые. Реально ворох. И шитые - то на руках, то на машинке типа "зингер", подшиты точно на руках, с ластовицами квадратными, пуговки - васильковый привет из тридцатых годов... Мужик за этот новехонький антиквариат просит какие-то смешные деньги - типа рублей 200 за рубаху. Я его спрашиваю: мужик, это у тебя откуда? Он говорит, что в деревне на чердаке сундук этим всем набит, ему не надо. Постепенно тетки подходят - дело известное, если на Уделке кто остановился и в товарах копается, значит, интересное что-то нашел, есть чем поживиться. В общем, сочтя все свою наличность, я сыскала у него на свой размер пару коротких рубах - до середины бедра - и одну длинную, до пят, да еще и подгиб там такой, щедрый. Тяжелые - мама не горюй, ну реально из тканины. На следующей неделе еще его видела - но там вокруг него уже роились, а я решила, что жадность грех.
Эти рубахи были среди тех немногих шмоток, которые со мной уехали в Варну, ну как-то не срослось их оставить. Короткие всю дорогу ношу в хвост и в гриву, а вот тяжеленную, колючую и серую оценил только в эту зиму, как ночную. И вот чем дальше, тем больше понимаю, что вообще она мне с каждым днем милее, и вообще идеальная, и удобная как не знаю что... Так что нашла в себе силы и достаточный кусок льнянины (помягче, правда, но все равно увесистой), чтобы повторить по образцу. При этом пошла, конечно, как умная, почитать про народный крой и так далее, не полагаясь на то, что мне друзья сердечные - фольклористы-прикладники (запечные) баяли. Ну... да... довольно быстро нашла именно этот крой среди всяких с "поличками", кокетками и прочими с пришитыми к станине подолами. "Центральное полотнище такой рубахи перегибалось пополам, образуя перед и спинку. На сгибе прорезалось отверстие и разрез ворота. В XIX веке и в начале XX века они встречались достаточно редко в качестве обрядовой, исподней, старушечьей или смертной рубахи". Удивляться не приходится...
Т

Ренессанс (песенка для дудочки и арфы)

…Похоронил прохожего.
Заработал конъюнктивит…
Старые кости, Боже мой.
К вечеру все болит.
Сын по делам отправится.
В дорогу собрали еду.


– Господин, приглядите за мальчиком!
– Папа! Я сам дойду!
– Товия! Что я слышу?
Это слова наглеца!
– Господин мой, пока мы в дороге,
Буду слушать вас как отца…

По каменистой дороге,
По раскаленным горам
Идет к судьбе своей Товия,
Которой не знает сам.

Идет, молодой и радостный,
Мурлычет под нос весело.
Солнце, счастье, свобода –
Надо ж как повезло!

В узкой речке плеснула рыба.
Луч дорогу позолотил.
По дороге шагает Товия
Под защитой незримых крыл.

товия и ангел