Category: животные

Т

Скорбные тайны.

Когда они схватили тебя,
Рядом не было никого,
А если б и были – не ты, но они
Нуждались в защите.
То, что было предрешено,
То, зачем ты сюда пришел,
Совершилось во мраке, среди олив,
Или днем , на улице, все равно,
Уже не уйти и не уклониться,
Alea jacta est. Чаша испита.

Когда они бичевали тебя,
Мерно свершая дневные труды,
Молчишь ты, кричишь ты – им дела нет,
Такая работа…
Когда они бичевали тебя,
И после, когда захлопнулась дверь, -
Они отправились по домам,
А ты остался – во тьме подыхать,
Ты был человеком, которого нет
Для этой субботы.

Когда глумились они над тобой,
Короновали терновым венцом,
Кричали «осанна», и били в лицо,
И встать заставляли,
Вся твоя гордость давно ушла,
Вся твоя слава стала ничем,
Ты был человеком среди зверей,
Или животным среди людей,
И те, кто должны отыскать тебя,
Тебя не искали.

Когда тебя вывели из тюрьмы,
По каменным улочкам, вверх и вверх,
И ржавый от крови присохший хитон,
И скованы руки…
Ты шел, спотыкался, потом упал,
Потом у тебя кто-то крест забрал,
Ненадолго – на выдохнуть и отдать,
И вдруг среди них ты увидел мать.
Она не плакала. Не могла.
…Какие же суки…

Когда тебя положили спиной
И руки прижали с обеих сторон
И боль взорвалась белым огнем
Еще до наркоза,
И крест вознесся как вертолет,
И кто-то кричит, и кто-то зовет,
И преисподняя жадно ждет,
И жало у смерти блестит во тьме…

...На пятой тайне ад отступил.
И хлынули слезы.
Т

Осенняя соната

Странно, как получается,
Как из давнопрошедшего
вырастает недавнобывшее,
А из недавнобывшего
тянется листиком робким
может-быть-и-не-будущее.
Или возможнобудущее.
++++++

У меня был друг – мне казалось,
Мы будем навеки вместе.
Я иногда представляю,
А вот бы все так и было...
Ну, дальше-то как обычно -
выросли, изменились,
его дорога направо,
моя, как обычно, слева.
Я его всякий раз вспоминаю,
когда вроде иду себе мимо,
а вдоль дороги – цикорий,
Такой беззаветно-небесный,
вспыхивает вдоль стебля
Кусочком летнего полдня.
Тогда мне все время кажется,
Будто иду не прямо,
А вверх – и потом направо…
Да в общем-то и не нужно.
Просто – куда возвращаться?
Да я же и не умею...
Никто из нас не умеет.
++++++++

У всяких супергероев
Есть своя суперсила.
Один стреляет не целясь
И попадает в точку,
Другой летает как птица
Третий сильней всех в мире.
Говорят, ты умеешь помнить.
В этом твоя суперсила.
Говорят, ты помнишь такое,
О чем все давно забыли.
Говорят, ты даже не знаешь,
Сколько всего ты помнишь.
А знаешь мою суперсилу?
Я умею смеяться.
++++++++

Здесь у меня есть работа.
Нет, не это... Не то, о чем ты…
Моя работа простая:
я слежу за составом слова.
Слежу за частями речи,
Расставляю свои запятые,
которые то не к месту,
то слетели, то недостача.
Если какая ошибка -
выправим, смажем маслом,
на оселке направим,
сделаем в лучшем виде.
Со стороны – все просто,
скучно, как старый учебник.
Платят за это мало,
А чести – меньше, чем денег.
Мои коллеги серьезны,
Чтоб не сказать занудны,
штатские закорючки,
писарчуки, промокашки…

И все же наша работа -
Это отдельное дело.
Мы входим в разные тексты,
Вооруженные только
Грамматикой и словарями.
Мы читаем детские книжки.
Мы читаем отчеты, указы,
Каталоги и репортажи,
мартирологи и прогнозы,
списки потерь и находок.

Мы правим в них опечатки.
Мы ставим в них запятые…

Я читаю твои отчеты.
Я вхожу в эту реку страха,
В нагроможденье боли,
В страницы любви и ужаса,
Безнадежности и надежды, -
Вооружившись грамматикой,
и ставлю свои запятые,
и правлю все опечатки,
чтоб обеспечить точность.
Такая у нас работа.

+++++++++

Ты спи, дорогой, спи.
Я так... зайду посижу
На чисто прибранной кухне твоей,
Сквозь темные стекла окна
Погляжу, как в лиловом тумане,
осевшем из пены дней,
Во тьме неприютной, внешней
Город лежит под нами,
Спутанный и кромешный.

Ты спи, дорогой, тебе еще рано,
Утро будет призрачным и туманным,
Не верь в приметы, беды не жди.
Довлеет дневи злоба его,
в Сантьяго опять дожди…

Я, понимаешь, скучаю
По этому городу, да, представь, по нему,
По свету, сочащемуся, словно сок молочая,
Не рассеивающему московскую тьму,
По тебе, упрямцу, который и спит, как злится,
По московскому снегу, что падает в соль и слякоть.
Спи, побратим.
И пусть на краю рассвета тебе приснится
Город у моря, в котором... вольно ж тебе плакать...
++++++++++++++

Вечерами холодает,
и туман сырой ложится,
и за окнами страдают
Птицы.

А в краю, родном и дальнем,
Снег не тает по газонам,
Теплый свет прямоугольником
Оконным.

Завершение работы,
круг трудов дневных замкнулся.
Старый справочник на шкаф к себе
Вернулся…

Где-то там, в далекой дали,
Псы чуть слышно забрехали,
Далеко еще, неважно и несрочно.

Где-то там был год прошедший,
Бестолковый, сумасшедший,
Словно песенки в вагоне полуночном

Старый чайник закипает,
Кошка сладко потянулась,
В облаках луна осенняя
Качнулась.
Т

двери

Валяюсь и вспоминаю все дома, где когда-то было по-разному. Про один дом, в котором среди призраков и смятых сигарет, докуренных до половины, жил ускользающий персонаж Достоевского, пропущенный через фильтр Михаила Кузмина (на самом деле - К. Ротикова). Про другой - который был похож на тёмный до диез, я там нечасто бывала. Про третий - помесь концлагеря и детской, мы там с друганом обои клеили. Про московский дом, похожий на электропрохладительную кислотную Нарнию - там живут мои друзья-нарнийцы. Про дом, который скрывается за розеткой лютни, полный музыкальных инструментов и усталости. Про дом, заросший изнутри невидимым виноградом. Про дом одного молодого чернокнижника, весь из книг, целебных растений, с тихим черным котом, отделенный от всего прочего мира тройной дверью с заклятиями... Из нашего, прежнего, дома помню витражный абажур с плодами. Продали его знакомой белке, когда убегали. Ради развлечения - после ломового рабочего дня - вспоминаю запахи каждого этого дома и еще полутора десятков других. Так и погуляли по разным мирам... У меня перед компом - всегда танец невылупившихся птенцов - тощее деревянное яйцо в подставке с проволочными птичьими лапами. А с другой стороны - Дешёвый Пьеро Вертинского. Спать надо, вот что!

Если очень крепко дунуть,
Можно ни о чем не думать.
Т

Моим друзьям, которые устали

Жизнь рычит и тычет рогом,
Как бессовестный нарвал.
Это все бы ничего бы,
Если б так не уставал,
Если б столько не старался,
Если б мозг не запылялся,
Если б просто шёл вдоль речки -
Просто песню напевал.

Потому что если просто
просто песенку поёшь,
Землянику собираешь
И по бережку идёшь,
И ни разу не замучен,
И нисколько не устал,
Жизнь играет, как карасик,
А совсем не как нарвал.

Не печалься, друг мой милый,
Мы однажды отдохнем.
Все дела в канаву бросим
И по речке поплывём,
Поплывём себе, плескаясь,
Меж высоких берегов,
Где на травушке зеленой
Смотрят в речку отрешенно
толпы всяческих врагов.

Напряженно и пристрастно
Созерцают водоём.
Вдруг - о радость! -
Мы плывём!

То-то будет им отрадно,
То-то будет торжество.
А мы плывём себе – и ладно,
Плещемся – и ничего!
Без забот – хотя бы разик!
С глупой песенкой простой!..
Жизнь играет, как карасик
С чешуёю золотой...

(рисунок: Ирина Петелина)

корабль - вечера
Т

Лишний человек на рандеву

Вот идешь ты пообедать, вот заходишь в ресторан,
На тебя официанты смотрят, будто ты баран,
Будто ты приперся голый, будто ты кота убил,
Так что даже и не знаешь, и чего бля заходил.

Или скажем – надо стричься - к парикмахеру идешь,
А тебя встречают, словно ты непрошеная вошь,
Он, конечно, парикмахер, он вообще людей стрижет,
Ну так то ж должны быть люди, а не всякий пошлый сброд.

Или вызовешь машину, чтобы ехать на вокзал,
А водитель корчит мину: мол, зачем меня позвал,
Он летал себе по трассе с ветром наперегонки,
А его, орла такого, отвлекли твои звонки.

Возникает сразу много восхитительных идей,
Например, пойти убиться, чтоб не отвлекать людей,
И одна лишь есть причина, чтоб не выпилить себя.
Там патологоанатом – и ему не до тебя...
Т

Барокко. Птичьи разговоры

Солнце затопило мой старый сад,
Вишни наливаются меж ветвей.
День и ночь в саду птицы говорят,
Утром – королек, ночью - соловей.
- Правда ли - одна из них говорит, -
Горы упадут и земля сгорит?
- Правда, правда, - щебет летит в ответ. -
- Мы с тобой спасемся, а люди - нет.
- Есть ли, есть ли кто, кроме нас ли кто,
Чтоб пощебетать над большим ничто?
- Нет, конечно, - с ветки летит опять. –
Кроме нас, кому и пощебетать?
- А зачем, зачем, а зачем тогда
Всякие селенья их, города?
Щебет безмятежен, как лета дни:
– Ни за чем они, ни за чем они!
бобик сдох

Стансы матери подростка

Сперва ты это носишь
(Чуть менее чем год).
потом оно наружу
Безжалостно ползет.
Потом сидит на ручках -
И кормится тобой.
Потом оно страдает
(а ты качай и пой),
Потом оно сползает
(лови его в прыжке),
Потом оно сжирает
все, что нашло в песке.
Потом оно стремительно
Бросается к огню
К воде, к окну, к дороге,
к собаке и коню,
Потом приходят игры
(готовь полезный хлам)
Потом приходит садик
(забрать по вечерам),
Потом с огромной помпой
кончается детсад.
Потом приходит школа
(готовься, это ад).
Пока оно поменьше -
еще туда-сюда,
потом оно побольше -
и все, тебе звезда.
Теперь оно большое
(куда мощней, чем ты)
и умное такое
(куда умней, чем ты),
Его штаны и тапки
куда крупней твоих,
И у него есть лапки
(куда же, блядь, без них!)
И у него запросы
(а у тебя их нет)
и Вечные Вопросы,
и вечный интернет.

О счастье материнства!
О радости всех мам!
О антидепрессанты,
О брат Феназепам!
Когда же мы закончимся,
У Золотых Ворот
Нас встретит Божья Матерь.
И НАС ОНА ПОЙМЁТ!!!
аист
Т

Гномы кошки Мурки

Есть котики-плакаты:
Две краски - и вперёд.
Есть котики-цукаты:
И сладко, а не мёд.
Есть котики-марфуши:
С утра они в делах.
А есть такие котики,
что лучше сразу нах...

***** ***** *****

Вот почему со мною
всегда бывает так?
Чуть наведешь порядок -
И хлоп - опять бардак!
Намоешь всю посуду -
и вновь ее гора.
Захочешь лечь пораньше -
глядишь - и пять утра.
Наверно что-то надо
Менять в себе, но как?
Ну как бы поменяла...
И хлоп - опять бардак!
Т

Agitato сalando

Кто вчера испек шарлотку,
В шубу нарядил селедку,
Свинской жопы натушил,
Гору лука покрошил,
Стер на терке три морковки,
Не убил кота шумовкой,
Притащил с базара ёлку
И набор крутых шаров
И собрался за сегодня
Сделать курьих пирогов,
Достругать ведро салата,
Ликвидировать бардак
И при этом не убиться,
ТОТ, наверное, ДУРАК!
Т

Элегия с аллегро в финале

Сидишь бывалоча страдаешь,
И слезы капают из глаз.
Ну почему же мы расстались,
А ведь была ж любовь у нас,
Ну как же мы… не сохранили…
Сожгли… испачкали в грязи…

Потом подумаешь немного.
Еще подумаешь немного…
Еще подумаешь немного…
И за шампанским в магазин!