Category: еда

Т

Греческая колыбельная

Над островом, на котором
Рассвет простирает крылья,
Чайки кричат, кричат день и ночь,
И волна рассыпается пылью,
Стеклянною пылью и белою пеной,
Ио-ио-слушай меня, о, слушай меня!

Там небо синее и ярче сапфира,
И храм, словно сахар, на сколах искрится,
Где древние боги пьют вина из чаши,
И чаша сияет, как древнее солнце,
Из золота белого сковано солнце,
Ио-ио-слушай меня, о, слушай меня!

Там белое, синее и золотое,
И небо рассветное – розовоперсто,
И кряжистой тенью – старуха-олива,
И ветер звенит, как струна на рассвете,
Насмешливый ветер, танцующий ветер,
Ио-ио-слушай меня, о, слушай меня!

Там гордо танцуют и радостно дышат,
Там руки взметают в едином порыве,
Там кольца блестящие и ожерелья,
Там помнят, как нимфы бегут на восходе,
Спасаясь лукаво от мнимой охоты,
И в воды ручьев забегают, босые,
Ио-ио-слушай меня, о, слушай меня!

Однажды останется только сиянье,
И только рассвет над предутренним морем,
И только сиринги заливистый посвист,
И только прилежный напев Филомелы,
Что бьется ручьем над серебряной рощей,
Ио-ио-слушай меня, о, слушай меня!

А кровь твоя станет пурпуровой нитью
И ляжет на камни мотком драгоценным,
А сердце твоё встрепенется и вспыхнет,
а в сердце твоем запоёт Филомела,
И все обновится, и прежним не будет,
Останутся только седые оливы,
И синее небо, и пляшущий ветер,
Ио-ио-слушай меня, о, слушай меня!
Т

Осеннее путешествие

Давай-ка, дорожный товарищ,
с тобою свернем мы с пути.
Тут есть кабачок у дороги,
куда бы не худо зайти.
Попросим похлебки да хлеба,
Возьмем по стакану вина,
Пока еще осень, пока еще тихо,
Покуда вокруг тишина.

Мы так и не скажем ни слова,
О чем говорить не хотим.
Едим, обжигаясь, похлебку
Да луковкой белой хрустим,
И смотрим на серое небо,
как рдеет на кленах листва.
А что там с любовью – да бог с ней, с любовью,
Давай лучше выпьем, давай.

Пока еще дождь не собрался,
Пока лишь курить да молчать,
Пока в виноградниках осень
Последнюю ставит печать,
Как много прекрасной печали
Разлито по краю земли…
Мой друг пожимает плечами,
Поели? Вставай да пошли!

Мой друг, мой товарищ случайный,
Нечаянный мой побратим.
В обьятьях холодного ветра
Мы в сторону юга летим,
По берегу серого моря,
Вдоль каменных римских дорог…
Пока мы с тобою идем до Констанцы,
Мир будет не так одинок.
Т

Старая дура

Ты знаешь – мне ужасно надоели
Все эти «недожили», «недопели»,
Все эти «все прошло – пора сдаваться»
И взгляд через плечо, и горько сжаться.
А у меня за окнами свобода,
Я открываю дверь – и там свобода.
Я пью свободу из щербатой кружки
И несравнен он – черный хлеб свободы,
Прошу тебя, пойдем гулять со мною.
Нам можно все! Мы в молодые годы
Ее ценить почти что не умели –
Мы столького с тобою не посмели,
Зато сейчас, когда почти старушки,
Награда нам – дурацкая свобода,
И белая раскрывшаяся роза
На шляпе, порыжевшей и дурацкой,
И бабочка, и крестик на цепочке,
И танцевать бездумно, в одиночку...
Пойдем, мой друг, ее мы заслужили
Хотя бы тем, что всё-таки дожили.
Т

Мореплаванье дураков

Всё началось с горящей в камине книги,
с её сжимающихся страниц, и в угли ползли
Карлики с перепончатыми ногами,
Свиноголовые рыбы, водоросли,
Ангел вынул её из пламени осторожно,
Покачав головою и ласково дунув на переплет,
И промолчал, и не молвил
Что ж ты? Зачем же так? Разве можно?
Если не веришь – не верь.
Или сам собирайся в поход.

Это было? Или не помню? Или же не было?
Не было книги, не было ангельского кивка?
Наша лодка плывет под другим, под стеклянным небом и
качается, и в кожаные бока
Плещет злое, солёное, вечное море Господне,
Иногда из волны выплескивается рука,
и приветно машет, зовёт за собою в толщу
Вод глубоких, зелёных, откуда смеётся смерть,
Нас двенадцать – и трое из нас немотствуют от рожденья,
А один – безумен – и хлеб и питьё его – горькие слёзы,
Мы плывём и чаем достичь начальную твердь,
Рассечённую вечной рекой, что пролилась первоначально,
И чаек не видно, лишь только птицы с крылами, звенящими, как бубенцы,
Пролетают над нами вечерней порой – озаряя хрустальным
Звоном – сумрак сумерек, ибо ночи здесь смутны,
Звёзд не видно, и солнца не видно, туманом сочатся неба сосцы
Нас окутал туман – молочный и сладковатый, млечного цвета,
Сквозь него киноварью мерцают лодки бока –
Мы плывём сквозь туман, убаюканы и согреты,
Как младенцы-сироты, вкусившие дареного молока.
А когда он рассеется, этот туман, как последний дым,
Мимо нас проплывает величественно и плавно
Молчаливой короною острый стеклянный утёс,
И вода вкруг него светлеет и замерзает,
И сияние тысячи радуг горит над ним –
Мы головы задираем – и смотрим, и шеи тянем,
Только плачущий брат все хнычет однообразно
И не видит его за завесою скудных слёз.
Мимо нас проплывает древняя рыба, поросшая лесом,
А в бездонных глубинах шевелится змей с чешуёю алмазной,
И когда мы плывём над его плавниками – волны златом червонным горят.
Может, если на то всё же будет Господняя воля,
Мы встретим предсказанный остров,
На котором наш хнычущий брат улыбнётся и светом растает,
На котором немые восславят Тебя и хвалу Тебе вознесут
на дозволенных трёх языках, - и неведомых, птичьих, звенящих,
открывшихся тайно и просто –
Этот остров, струящийся млеком и мёдом, поющий, сверкающий остров,
На котором великая радость настигнет наш бедный отряд –
И по винному морю под крепнущим северным ветром
Мы отправимся в вечный и сладкий, как сон о покинутом доме,
Путь назад
морской конь
Т

Варненский куррник

Не могу не поделиться нашим простым и сравнительно дешевым разрулом - курррник варненский, зимний.

Берется упаковка теста для баниц - рулоны (1,20-1,49 лв).
Фарш пилешков (на Чаталдже в спец.ларьке "Тропик", где как раз на пилешках специализация, 6,70 лв за кг).
Лука зеленого пучка два, лука репчатого - луковица или две, пара яиц, сирене - из недорогих, граммов 200, соленых огурцов (на том же Чтлдж совершенно умопомрачительные кисели краставички в киоске с солениями). Ну и хватит.

А дома парой-тройкой листочков теста выстилается горячая и смазанная жиром сковорода - ну или форма, у кого что есть. Еще пара-тройка листочков укладывается накрест, чтоб выстелить сковородку тестом основательнее. Злоупотреблять не надо, поскольку тесто в куррнике - не главное. Отложить отдельно 100 гр фарша, прежде чем весь остатний превратится из фарша в начинку.

Бросить кошкам кусочек несоленого фарша.

На листовое нежное тесто выкладывается слой подсоленного фарша, смешанного с яйцом (вернее - с яйцом+белок от еще одного яйца), мелко нарубленным репчатым луком, и в этот фарш сыплются все приятные травки и специи в доме.

Дать по ушам кошке, которая интересуется оставшимся в отдельной мисочке желтком. Бросить кошкам кусочек несоленого фарша

Укрывается листочком теста (еще раз: они тонюсенькие, лепестковые). Если листик смялся или порвался - кидайте туда ж, не пропадать же добру.

Наступить на кошек, которые намекают, что пора бы и честь знать.

Поверх трется или режется кусками сырене, сверху ножницами стригутся зеленые перья.

Бросить кошкам последний кусочек несоленого фарша.

Снова листочек теста. И на него - остатний хварш, потому что больше фарша - не меньше фарша.

Укрыть листочком-другим теста. Поболтать вилкой в мисочке с желтком, добавив туда ложку молока. Смазать пирог взбитым желтко-молочным (льезон! Это называется льезон). Посыпать семенами кунжута - или смесью семян (с маком и льняными семечками, чтоб нарядно было).

Отдать кошкам оставшуюся молочно-яичную смесь (льезон, запомни уже!).

Задвинуть куррррник в прогретую духовку.

Достать через положенное время (примерно 40 мин, ну смотрите на вашу духовку).

Поедать со сладким чаем с ракией, закусывать соленым хрустящим огурцом. Семье из трех немалых троллей куррника хватает на пару дней. Он сытный, зараза.
Т

(no subject)

Сидели с Доком в корчме (ага, над миской мидий), и тут мне как-то очень остро наконец-то пришло, что именно является ключевой нотой в этих землях, куда нас занесло. Как рассказывал превосходный и мудрый Илья Доронченко, когда внезапно раскопали Помпеи, в мир рекою хлынула Античность. Не словесно-текстовая, не отдельными статуями и обломками колоннад, а вот бытовая, повседневная, с картинками по стенкам, с ночными горшками, светильниками, цацками и неприличными надписями, нацарапанными на столбиках. Просто оно все было засыпано - и под спудом спало все это время. А где не было - там расточилось, сменилось чем-то еще, рассеялось. И вот. Тут, в Одессосе и его окрестностях античность - живая. Живейшая просто. Мне никогда в голову не приходило, в Москве живучи, что такое может быть. Средневековье тут как-то не очень ощущается, оно немного наносное, пролетающее, возможно, его просто смело Османским игом, и оно упало, не вызрев, а в XVIII веке, твердое и кислое, так и не став налитым, перебродило в зелено-буром зародыше. А вот античность - она тут везде. Когда в столичном музее шарились по бесчисленным камням, плочкам, барельефам, вырытым из земли и свезенным в Софью, старинную Сердику, это стало особенно ясно: да, вот земля, где почитали трех нимф. Конечно, их, как бы их ни звали. И Дионис сюда приплыл. И храм Кибелы тут стоит по праву. И вот этой вот древности, солярной, растительной, томительной, я не знала до того - просто потому что с детства ее было просто негде взять. В России ее нет. В России античность - это мертворожденный Кун, боги в простынях или черепки в Эрмитаже, под стеклом, чужие, завезенные издалека (тут же вспоминается, как маркиз де Кюстин офигевал со зданий с портиками и колоннами, понатыканных на плоской болотной равнине под вечно-серым нависшим небом. То, что должно сиять сахарной белизной под пронзительно-синим и венчать собой скалы над зелено-пенными валами на головокружительной высоте). И потому так долго потребовалось ее, живую, узнавать на запах, хотя раз узнав, его ни с чем не спутаешь. И гул от дестяков голосов в приморской корчме, сливающийся с волнами, далекими барабанами мастера Венци, играющего на пристани, а чуть потише станет - с цикадами, - он не средневековый. Он прямо оттуда, напрямую пробивает и смешивается с сегодняшним вечером. И здешнее "сейчас" тут, в Варне, всегда опрокинуто в "тогда". Интересно, что в Крыму все то же самое. И Волошин, и все его друзья-гости-плясуньи-босоножки, особенно Мандельштам, и позже - Бродский, они именно падали в эту разверстую античность, ныряли туда и пили ее. Она тут живехонькая. И дело не в руинах, которые под стеклянным полом "Старбакса", на глубине в три-четыре метра от уровня кофе... И от этого сносит неимоверно. Кстати, язык и вся система меняется, кренится, и сразу берет поправку на то, что это провинция, колония, потому это не чистая Эллада, боже упаси, а местная, на местных травах, на змеином молоке, на том странном молозиве, что надоили из сваленной восходящей луны здешние ведьмы и ведьмаки...
Т

про мед, рыб, музей и вот это вот все...

Целый день сегодня мотались - из дождя в дождь. Но зато с Динь и Эф пришли наконец в Этнографический музей (музей Варны по выходным закрыт, на жаль, а то бы мы и туда прискакали). Налюбовались на чудеса, а в мороженице нас настиг ливень! И пришлось довольствоваться вертикальным купанием... А в это время Матюх и молодой Варан проявили чудеса социализации. Встали, взяли ключи, обменяли валюту на левы, поехали в Технополис, купили два геймпада, дюнеров, колы и сока, скорректировав первоначальный запрос, - и в результате еще оставили целую кучу деньжищ на сдачу. Бабушка прислала Матюше довольствие за удачно оконченный год, и вот юноши его разделили. Но каковы пройдохи! Эти птенчики, которые на базар сходить не могут, потому что не умеют сами покупать овощи!

Теперь сидят в столовой, довольные, как варан с медоедом, и забавляются, юные геймпадаваны.

Я же отправилась на встречу с Tani Nankova, которая порой привозит превосходный и превкусный мед со своей пасеки, и там под дождем стояла целая толпа желающих златого пчелиного труда - практически все пришли за лавандовым медом, он и вправду великолепный.

А в секонде, рядом с которым я и ждала Танину машину, я неожиданно укупила за едно левче огромное батиковое... не знаю, парео, ширму, полотно, в общем огромное, больше двери в комнату. Расписанное ОБАЛДЕННЫМИ рыбами. Это теперь мой самый любимый батик - он совершенно магический, богический и невозможный - такой, каким и должен быть натуральный волшебный батик: древний такой, потертый и с рыбами, плывущими в противоположные стороны... Завернулась в него - и все стало как-то параллельно, потому что идешь ты сквозь дождь и всякое сырое колыхание тщеты в плотной стае глумливых архаических рыб - и тоже будто немного рыба.

А Алексей Куклин поставил нам еще одну решетку, слава ему! Теперь можно не бояться кошки на балконе!

Иииии? И что же ты теперь будешь делать, дорогуша, с этим медом, дождливым вечером и остатком воскресенья? Может, погрузишься в сладкое ничегонеделание? Может, повышиваешь всласть? Может, разберешь наконец одежду? Да фиг там! Фриланс не дремлет и не ждет, он отовсюду достает, его свободное копье летит вольготно, ё-маё, не чтя ночей и выходных, не зная радостей иных, как только жрать тебя всего. Но как же плохо без него!
Т

Наш новый сайт!!!

В общем, в прекрасном Палау, где море, солнце и Нгерулмуд на Бабелтуапе, проживает наш новый сайт! Запилил его великий человек Vadim Zhuk, а поддерживаем мы все - кто чем может. Так что всем! Даром! И пусть никто не уйдет обиженным. Без смс, регистрации, аннексий и контрибуций. Считайте этот сингл именинным пирогом от группы "Прасенцы"! Делитесь этим прасенческим пирогом с желающими) Кто захочет поделиться и с "Прасенцами" - там будет указан пей-пал. У нас в Палау, сами понимаете, все непросто)

i164^cimgpsh_orig
Готье Амори

Фольклор тех мест, где я живу

Когда идешь с камрадом за открытками к Новому году, это повод заскочить в сто книжных, разумеется, в поисках открыток, зачем же еще! В общем, теперь у меня есть букинистический том малых форм народной прозы. Это в сущности другой болгарский язык, чем я привыкла. Но в принципе, разбираешь, особенно если втянешься с головой.
Вот Краль Марко, я про него в детстве что-то читала, во всяких сборниках. У него есть сестра Мара, с которой они периодически играют на дудках дуэтом - стоя на вершинах разных гор. Или перебрасываются камешками. А есть посестрима Дива-Самодива, с этой посестримой они приключались десять лет. Познакомились в пору, когда мальчик Марко пас отцовских коней в горах. Периодически прибегала какая-то маленькая девчонка, Марко ее целовал, обнимал, называл своей сестричкой. И вот приходит женщина с грудями, закинутыми за плечи, и такая: сестричка, говоришь? Ну пососи из тех грудей, из которых ее кормили, тогда посмотрим. Слабо? Марко Краль подходит и сосет. Дальше все по феншую, героя отправляют ломать столетний дуб/кидать камень/трясти мельничный жернов. Он не справляется - и сосет еще глоточек. Уже лучше, но надо заполировать - вот теперь в аккурат. Дуб в щепки, камень - в щебень, жернов... в общем, новый нужен. Ок, говорит самодива - теперь можешь говорить, что и вправду она твоя сестричка.

Потом она говорит - ну что, а теперь приведи себе коня, который получше и, главное, который тебе нравится. И коню тоже грудь. С тех пор Марко с этим конем не расставался, назвал Шарколия. Но какой все же правильный народ - эти самодивы! Если девочка-самодива завела себе человеческого братика и эти отношения продолжаются некоторое время (по человеческому счету, не по самодивьему, конечно), то давайте сделаем его самым суперским, и конь у него должен быть тоже отчасти самодивским... И вообще воин должен стать своему коню молочным братом и сродником, иначе и затеваться не стоит.

Там еще разные варианты есть - в некоторых Марко спасает обиженного местной гопотой малыша-самодивчика, а мать в награду дает ему пососать своего самодивьего молока. Ну после этого гопота признает Марко за Краля и оставляет в покое (Гай Ричи, уйди из моей головы!). В этом варианте у жены-самодивы есть имя - её зовут Гюрга - типа самодива Георгия. Марко ложится спать, три глотка молока превращаются в змей и греются на солнце. Отец, видя такое дело, убивает одну змею, остальные успевают улизнуть отроку в уста. Отец будит сына и спрашивает, что, собственно говоря, происходит. Марко отвечает, что все в порядке, но ты, батюшка, силу мне... эээ... уменьшил. А, ну извиняй, жаль, что все так получилось, говорит отец и уходит по своим делам.
----------
5 страниц благословений и добрых пожеланий - и 14 страниц проклятий. Попадаются затейливые типа "гявол го благослови", "ламята да го лапни" (пусть его ламия залапает), "гущери да му писнат в ушите" (пусть ему ящерицы в уши нассут). или "помоги ей/ему Господь змею родить". Есть реально страшные, типа - "голова у него бела - так пусть и очи побелеют".
---------
Отдельно прекрасны народные религиозные рассказки. Вот фигуранты: дядо Господ (дедушка Господь), дядо Адам и бабка Йева. Богородичный цикл - просто умиление...
--------------
И надо всякий раз себе напоминать, что Приказна Коледа - это не как у нас, а "сказочное Рождество".
Лошадь

Продакт-плейсмент, естественно.

зелье1

Мне мама часто говорила, учила меня жить:
Сохранись и разлогинься перед тем, как уходить,
Мой руки после сортира и перед едой,
И не смей мешать напитки – дело кончится бедой.
Но главную премудрость ты забыла, мам:
Никогда не пробуй зелье, что варил не сам.


Зельевар, сука-падла…
Зельевар, сука-падла…
Моя жизнь пошла к чертям –
И виною тому Зельевар…


У меня была непруха и упадок сил –
И тут какой-то хер болотный меня укусил,
Я натурально зеленею, мне не мил белый свет,
И тут подходит Зельевар и говорит: «Привет!» -
Он сказал, что обычно ему похую,
Но отчего-то стало жалко видеть гибель мою,
И чтоб от жуткой смерти избавить меня,
Он подарит мне глоточек зелья Синего огня,
Сразу полегчает – вот увидишь, малыш,
И да, действительно бесплатно – пей, чего стоишь.

Он достал пузырек с каким-то синим дерьмом,
Я не помню, что там было, - я носился конем,
Я был деревом в лесу и белкой в дупле,
Я был синим лососем и зерном в земле,
А когда меня попустило слегка,
Он спросил: «Добавки хочешь?» - я ответил: «Нет пока»…

Я сказал ему спасибо, мол пора, все дела –
И отправился домой, где мама сына ждала,
Что со мною ночью было – не хочу говорить
Но к утру я твердо понял, что надо повторить,
А Зельевар мне показал такой конкретный пузырек
И сказал, что это будет стоить денег, дружок,
И я ему отвалил дофигищи бабла,
Но три недели я был богом, такие дела.

Я растворялся в Вечном свете, погружался во мрак,
Я горел в глубинах Ада и в Рай входил просто так,
Мать пыталась накормить меня котлетой и борщом,
Но я не хотел котлеты – я хотел туда ещё,
И когда у пузырька показалось дно,
Я твердо понял, что в жизни мне нужно только одно:

Зельевар, сука-падла!
Зельевар, сука-падла!
С этих пор с меня пошёл стабильный навар,
И куда бы я ни шёл – мне отовсюду улыбался Зельевар.

За какие-то паршивые полгода всего
Я знал весь ассортимент не хуже его,
Я пил зелья на вине и зелья на крови,
А он хотел только денег – и по пятницам любви,
Меня выгнали с работы, я стал не нужен никому,
Даже мама наконец сообразила, что к чему,
А Зельевар дождался часа, когда я был в гамне
И предложил бесплатно зелья тестировать… на мне…

Зельевар, сука-падла!
Зельевар, сука-падла!
Он в меня вливает адский непроверенный отвар –
И теперь я в полной жопе
О сука, злая падла Зельевар!


Эта падла Зельевар – он та ещё свинья,
Он находит дураков, таких как ты или я,
Он нас затягивает в сети – и убивает, смеясь,
Мы для него – да и для мира – не больше, чем грязь,
Но вот в чем самая засада и самая херня –
Я стал ингредиентом зелья Синего огня,

Я почти не шевелюсь, дышать и то тяжело,
В моих жилах не кровь, а жидкое стекло,
А Зельевар – это дьявол, он улыбается как змей –
И варит новые зелья из крови моей.
Разноцветные бутылочки – искрятся и дрожат
И ждут другого идиота, если старый дожат.
Верьте, люди, верьте мне – не спасет вас ничего
От суки-падлы Зельевара и от зелья его…

==========
По вопросам покупки зелья обращаться к mark_i_alienor. Возможен также курс зельеварения. Но это будет стоить денег, хе-хе-хе...