Category: дети

Т

Варна. Дела укулельные...

Аше Гарридо, бродячий философ, людей вообще не бережет. Когда-то давно его укусил полночный укулеле - и теперь он их собирает буквально отовсюду, и у него, как у моряка, в каждом порту по ̶н̶е̶в̶е̶с̶т̶е̶ инструменту. Он к ним приезжает, у них любовь, а потом уезжает к другому тенору. Так вот, сходи, говорит, посмотри, что у вас в укулельных лавках творится? Интересуюсь, говорит, знать. А там, говорит, может, что и срастется...
И я, как добрый католик, хорошо, говорю, схожу. Прихожу в музыкальный магазин, ну там, ясное дело, все гитарами увешано, клавишами уставлено, и висит пара укулелечек. Вообще игрушечные, прямо кукольные. Тенорков, правда нет, все сопраночки, ну ладно. Можно, спрашиваю, помацать? Продавец пожимает плечами, говорит, ну нет, ты возьми, конечно... И глаза у него такие усталые, как у отшельника в рыцарском романе, типа видел я это все сто раз, суету сует и всяческую суету... А укулелечка такая синяя, фендерочек, я ее снимаю с крюка, по струночкам провожу - и чувствую, что-то не то. Она прям ластится, поёт... а сама так нежно, ласково, лепеча под руками... кусает, сука! Вот прям кусает и сразу же лижет, чтоб незаметно было. Я все же уже опытный пользователь в этих вопросах. Нет, думаю, шалишь - а в сердце уже холод привычный, и в общем, вся симптоматика, как по-писаному. Благодарю продавца, вешаю эту тварь обратно на крюк, укулелечка вспыхивает сапфировым - ну...ссссорвалось... и висит смирнехонько, не трепыхнется. Ждет. И я на негнущихся ногах, но с прямой спиной с трудом выхожу из этой лавки и думаю: Аше, ну как же так, мать твою! Ну как ты мог! И дальше три дня выгоняю из себя эту сладкую отраву, которую в меня эта синяя тварь напустила. И ладно - попалась я, прихваты эти наперечет знаю, помню, когда надо руки отдергивать (спойлер: руки надо вообще за спиной держать, не трогать, блин, не трогать их вообще!) но, блин, это же мало что больно, это ж вообще-то отрава конкретная! А если бы на моем месте оказался, боже упаси, ребенок? И эта синяя ядовитая штука его бы сожрала, прямо не поморщившись? И будешь потом по странам мыкаться, от укулеле до укулеле, и ни покоя тебе, ни счастья, весь дом будет в этом еретическом кубле... Между прочим, это какая-то феерически сильная отрава. Потому что привычные нормальные антидоты не помогают - я по ней до сих пор сохну, по этой мелкой блямкалке. Кто бы мог подумать - такая кроха - и такая змеища!

Ну так сегодня с утра звонок - привезли из службы доставки Ашин новый тенор. Теперь его тут ждать будет, до приезда. Скромненько так стоит, как невинный агнец, кроткий. "Возьми, говорит, меня на ручки, я сирота..." Ага, знаю я, какой ты сирота... И что со мной будет, если я тебя возьму, тоже знаю... Вот Аше твой приедет - его жрать будешь, а я поостерегусь - и домашним закажу тебя трогать, крестничек дорогой, Родригес Ортега!

Зато кошкам радость. Маруссия сразу прыгнула в картонный треугольный саркофаг и ну там шуршать и устраиваться. И Марта, деликатно потрогав лапкой, тоже на него укотовилась... Но я чувствую, добра от этого всего не будет... И как там, в лавке, моя синяя Сапфира... девочка сладкая... одна... грустит по мне...
Т

За секунду до пробуждения

Мир полон чем-то таким…
Я даже не знаю чем.
Оно сладковато на вкус,
И солоно на губах,
Я слышу его изнутри -
Как тонкий и жуткий звон,
Как будто оно расширяется,
Тянется – и БАБАХ!

Я, знаешь, хожу с трудом.
Вернее шагну – и жду.
Ощупываю ногой
Белёсую пустоту.
Мне кажется, у меня…
Со мною что-то не так.
Как будто бы я лечу,
Как будто уже не тут.

На улице – дети, крик,
Июль истекает всем,
Машины едут туда,
Где будут ночью стоять,
Мне так надоело здесь,
А я живу и живу,
Вот только хожу с трудом,
Прогибается эта гладь.

Мне кажется, я проснусь –
А будет уже не так.
Я щелкну чем-то в спине
И разомкнется броня.
Крылами звонко треща,
Я выпрыгну из окна
И навсегда улечу
В сиянье нового дня,
Я, Грегор Замза…
Т

Ad usum internum

Господи! Ну конечно же, я люблю тебя.
Прости, что мне никак не удается
Это не только сказать,
Но даже просто подумать.
Я знаю, мы можем молчать –
И молчать об одном –
В одно и сущее время.

Я знаю, мы просто можем
Идти по зимнему парку,
Идти по улочкам летним,
Идти по берегу моря –
Взявшись за руки,
Просто, как дети.
Да так мы и ходим обычно.

Мы вместе бежали оттуда,
Где нам ничего не грозило,
Кроме отсутствия воздуха
И присутствия мертвой воды –
Текущей из водопровода,
Проливающейся дождем,
Из заржавленных рыжих небес.
Мы бежали. О боже, удачно.
До сих пор не пойманы, да…

Наш дом устроен так странно –
Он стоит – и плывет, все сразу,
Наши флаги над ним незримы,
Мы их видим, а кто еще?
Мы с тобой собираем зерна -
Зерна будущего урожая,
А они в руках прорастают,
рассыпаются ниткою бусин.
Домострой – это не ко мне.

Я знаю, что ты прощаешь
Меня за мои привычки,
За то, что держусь поодаль,
За то, что всегда молчу.
Я почти ничего не помню
О том, как можно иначе.
Но я люблю тебя – как умею.
Море плещет за нашим окном.
бобик сдох

Стансы матери подростка

Сперва ты это носишь
(Чуть менее чем год).
потом оно наружу
Безжалостно ползет.
Потом сидит на ручках -
И кормится тобой.
Потом оно страдает
(а ты качай и пой),
Потом оно сползает
(лови его в прыжке),
Потом оно сжирает
все, что нашло в песке.
Потом оно стремительно
Бросается к огню
К воде, к окну, к дороге,
к собаке и коню,
Потом приходят игры
(готовь полезный хлам)
Потом приходит садик
(забрать по вечерам),
Потом с огромной помпой
кончается детсад.
Потом приходит школа
(готовься, это ад).
Пока оно поменьше -
еще туда-сюда,
потом оно побольше -
и все, тебе звезда.
Теперь оно большое
(куда мощней, чем ты)
и умное такое
(куда умней, чем ты),
Его штаны и тапки
куда крупней твоих,
И у него есть лапки
(куда же, блядь, без них!)
И у него запросы
(а у тебя их нет)
и Вечные Вопросы,
и вечный интернет.

О счастье материнства!
О радости всех мам!
О антидепрессанты,
О брат Феназепам!
Когда же мы закончимся,
У Золотых Ворот
Нас встретит Божья Матерь.
И НАС ОНА ПОЙМЁТ!!!
аист
Т

2 мая...

Наша хроменькая уточка Док улетела в Константинополь, бодро постукивая костылем. В черных сандаликах, с черным ортезом, в черном пуховике - и на костылике натянут черный носок - это мы называем "принарядиться".

Угрюмый Матвей пришел утром с дилеммой: не хочет в школу, но хочет кормовых денег. Но кормовых не положено, если не пойдет в школу... Жизнь темна и полна ужасов.

Сверкают осознанностью стеллажи: теперь более-менее все расставлено по зонам, так что примерно сразу можно найти. Правда, некоторые зоны сформированы по принципу "это х/з что, но занимательно", "это х/з что - но уж пусть будет" и "боже, откуда у меня это х/з". Не все, конечно. На полках подозрительно имеется пустое место. "Жук не к добру" (с).

В ходе расстановок обнаружились два 9-х тома Пушкина (из десятитомника) и 2 вторых и третьих тома из Диккенса (30-томник, если что - "Посмертные записки Пиквикского клуба". Обменяю на бусы, огненную воду или обрывки одеял.

В процессе чтения прихожу к выводу, что болгарская апокрифическая литература - это самые ранние фанфики. Ну, не только болгарская, конечно... А я всегда говорила, что фанфики - ересь!

На полу - груда книг, пока еще не прошедших зонирование, пустые коробки и персть земная. Кошки подали петицию коробки оставить, им нравится. Все то, что раньше громоздилось на полках, не будучи книгами (открытки, картинки, статуэтки, низки бус, огненная вода и обрывки одеял, обменянные у белого человека на жемчуг и землю), теперь вопиет отовсюду. Бардак моя фамилия, Бардак меня зовут, Бардак - подруга милая, Бардак мой лучший друг. Кто бы дал бы мне лопату, закопать весь этот хлам... Мари Кондо не предлагать, не люблю я ее.
Т

О том, как Ван Эйнемен завалил молодого Йоу Си Эйча в уличном баттле

Хочу вам рассказать, что вышло у молодого Йоу Си Эйча и Ван Эйнемена. Йоу, узнав, как уважают Ван Эйнемена, решил бросить ему вызов и, конечно, растоптать этого выскочку. Он так и сказал своей старой мамми. Та обычно не лезла в его дела, но тут стала отговаривать, да еще как настойчиво: не ходи, говорит, Ван Эйнемен тебя в асфальт закатает, он был в славе, когда ты еще не родился. Йоу страшно взбесился, что его мамми, оказывается, фанат Вана Эйнемена, но в душе окончательно решил, что свалить такого старпера он просто обязан, да поди не так это и трудно будет сделать, старикан поди и сам сольется со всеми своими дряхлыми понтами. Йоу сел в свой золотой мерс и покатил в район, где жил Ван Эйнемен.

Они столкнулись в узком глухом проезде – и Йоу, хоть и узнал Ван Эйнемена, не уступил ему дорогу, а газанул – и помял тачку Ван Эйнемена, напрочь срезал ему зеркало – и еще по-всякому. Слово за слово – и молодой Йоу вызвал старика на баттл. Тот сказал: хорошо, но биться будем прямо тут, раз уж ты так этого хочешь, что даже заехал в мой квартал. Йоу несколько оторопел: не так он себе представлял этот баттл, ведь тут не было никого, кто бы их услышал. Ван Эйнемен хохотнул и говорит: ничего, я послушаю и стены услышат. Или тебе так слабо?

Йоу начал первым. Выждал, поймал волну – и выдал все, на что он был способен, а Ван кисло на него глянул и попросил кончать с этим детским садом. Йоу завелся – и врубил погорячее. Это был хороший рэп, прямо отличный, но Ван Эйнемен посасывал колу из банки и глядел так, будто перед ним кривлялся Майкл Джексон. Йоу взбесился окончательно – и выдал крутейший реп, как он, Йоу, отец направления, построил весь этот район и заварил первый баттл. Тут Ван Эйнемен отшвырнул банку и хрипло сказал: пиздишь, щенок, когда строили этот район, тебя тут не было, поскольку в те времена твой дадди еще не стек мутной каплей в твою бабусю. Йоу посерел от ярости, выхватил ствол и заблажил, что если Ван Эйнемен, свиное рыло, считает его лжецом, то он его в говне утопит…

Остынь, сынок, - сказал Ван Эйнемен. – Моя очередь. И выдал такую мощь, что Йоу не смог разобрать ни одного слова, хотя ясно все понял. И яснее всего - что ему, Йоу, кажется, пиздец. Второй залп Ван Эйнемена расплавил асфальт – и Йоу с ужасом ощутил, что его засасывает прямо на месте. Черт знает, как Ван Эйнемен делал это, но проклятый асфальт накрепко стиснул Йоу. Он крикнул, что сдается, что хватит, что все понял уже… А проклятый Ван Эйнемен как не слышал его слов, как не видел его унижения. «Возьми мой мерс!» - еле пробормотал бедный Йоу, провалившийся в поганый асфальт по грудь. «На хер мне нужен твой сральник на колесах», - сплюнул Ван Эйнемен – и остановился лишь тогда, когда Йоу пообещал отдать ему свою сис Айну, со всем ее содержимым. Тогда Ван Эйнемен протянул руку, вытащил Йоу из разлома и сказал, что на такое он согласен и скоро приедет к ним познакомиться с девчонкой и оставить автограф на постере для мамми Йоу… Вот так это все и было.
Т

Про Мышь-Сенеку в яслях

У нас в приходе есть прелестное дитя - Иванка. Года два, милый котик, который на самом деле - боевая машина смерти. Дитя с очаровательной улыбкой мотыляется во время мессы по всей церкви - и лучше ей не мешать, потому что с разгневанной Иванкой справиться нет возможности ни у кого. Ну то есть тут вообще детей довольно много - и все они, пока взрослые заняты, ведут себя, как подобает добрым католикам: кто машинку катает, кто драконом атакует город, кто крестит Спайдермена, а Пикачу - восприемник, главное - по возможности молча. Неоднократно о. Яцек напоминает прихожанам, что "позвольте детям приходить ко Мне" и все такое - это вот как раз для таких случаев, когда "теменужка" (фиалочка) Иванка старательно разносит все вокруг. Ну, и что месса - не медитация, тут уж ничего не поделаешь, и что лучше, когда дети в церкви чем когда церковь чистая, нарядная и пустая. рождествоварна

Collapse )
Т

Выход

Над больничным садом,
Над водой озер
Движутся отряды
На вечерний сбор…
Э. Багрицкий


Света не видно, дали темны.
Дети уходят из этой страны.
Где-то внизу расстилается ад.
Озеро в шторм. Кинозал. Интернат,
Дом, где любили, но не спасли.
Дом, где убили. Подвал, где нашли.
Мечутся в тучах, как отблески птиц,
Тени подростков-самоубийц.
Дети уходят, по небу скользя.
Реанимация, маме нельзя.
Свалка за городом, нечем дышать…
Больше мы взрослым не будем мешать.
Серое небо. Облачный град.
Дети уходят. Дети летят.

шарик
Т

Св. Трифон Зарезан

Ну и так - чуть-чуть о Трифоне, которого празднуют по всей Болгарии. То есть в моллах, кафешках и магазинах - сердечки, be my Valentaine, все дела, а сами болгаре по большей части такие: "Нет! Это не наш праздник! Трифон Зарезан - вот праздник!" Трифона празднуют практически неделю - и все это время от души пируют, пьют и веселятся (ну и работают, конечно, тут как-то не принято из-за праздников на неделю останавливать производство). Так как страна аграрная - и виноградников тут премного, Трифон Зарезан - святой очень почитаемый. В некоторых церквях святого Трифона изображают как виноградаря с ножом-секатором для обрезки лоз в руке. В эти дни подрезают лозы, чтоб они шли в рост и обильно плодоносили. Февраль, кстати, месяц не то чтобы очень зимний - примерно +5 средняя температура, подснежники вылезают и всякя красота. Ну и лозы постепенно просыпаются. В этот день принято срезать несколько пруточков с лоз - и нести их домой с виноградников, и дарить друг друга вином и хлебом.

История, связанная с Трифоном, прекрасна целиком и полностью. Когда минули положенные 40 дней от Рождества, Дева Мария утром встала, умылась, причесалась, взяла Младенца на руки и пошла в церковь - помолиться и очиститься. Но чуть сбилась со счета - и вышла днем раньше. На дороге ей встретился святой Трифон-виноградарь - и ну над ней смеяться. Куда, спрашивает понесла свое отродье? Где, спрашивает, отец ребеночка? Так, смеясь, и пошел к себе на виноградник, сухие лозы обрезать. Богородице стало горько, что так ее оскорбили, и повернула она обратно, а в церковь не пошла. Проходя мимо дома, где жили св. Трифон с сестрой, позвала она сестрицу Трифонову и говорит: иди, подруга, на виноградник, захвати с собой соль и тряпки, у Трифона... эээ... проблемы. Он там порезался своим ножом... кажется... Сестра прибежала - видит, и в самом деле Трифон вместо сухих лоз отхватил себе нос, весь виноградник кровью залит, лозы в крови. Сестра ему рассказала, что ее сюда послала Дева Мария, велела лекарства и бинты с собой взять. Тут и Трифон понял, что сам на себя беду навлек, раскаивается: это мне, говорит, за мои дурацкие шутки над теткой Марией...

А Святая Дева бросила Дитя, плачет, смотреть на Него не желает - от такой обиды. Стали к Ней приходить все звери лесные и птицы небесные, уговаривать, убеждали, что нечего всяких дураков слушать, а надо Младенца пожалеть. Нет - и все тут. Наконец пришла старая хромая Жаба с Жабенком - и тоже просит-умоляет, за Христа-Младенца сердцем скорбит. И жабе Дева отказала. Ну что ж, говорит Жаба Жабёнку, пойдем, мой красавчик ("хубче"), пойдем, мой хороший, моя радость, ничего мы тут с тобой не сделаем. А Мария смотрит на Жабенка и думает: вот ведь какой горбатенький, кривоногий, гадкий - а мать-жаба его зовет "хубче", на спину сажает, потому что идти далеко, ей его жалко. А мое-то дитя - "едната хубост" сплошная красота, неужто я его брошу из-за людских слов.. Нет, не брошу. Пожалею! И взяла Младенца на руки, покормила, а на следующий день пошла в церковь в урочный день, как надо.
_______

Вот еще отличная приказка, про вино и лук.
Вино встречает Лук и говорит:
- Доброе утро, воняшка!
А Лук Вину отвечает:
- Дай те боже, пьяная рожа (Лук Вину говорит: "Дал ти Господ добро, пустикукя" убейте меня словарём, если мне удалось эту пустикукю найти, но общее значение, судя по всему, - "пьянчуга, отстой, идиотина")
Вино как-то погрустнело... Вечером встречаются они снова. Вино говорит Луку:
- Добрый вечер, Сироты Пропитание!
А Лук Вину:
- Дай те боже, Кровь Христова...
Т

Потриарх! ПОДОЖДИ! ПОДУМОЙ!

Не, друзья. Патриарх Кирилл призвал сплотиться, чтобы не допустить второго пришествия Христа
Такое обращение предстоятель РПЦ сделал в свой день рождения.
Это самая уморительная новость сегодняшнего дня для меня. То есть это такая ржака, что я уже и не знаю. Предстоятель церкви предлагает «затормозить наше сползание в бездну окончания истории». Патриарх намерен отсрочить Второе пришествие!!! "Итак, когда придет хозяин виноградника, что сделает он с этими виноградарями? Говорят Ему: злодеев сих предаст злой смерти, а виноградник отдаст другим виноградарям, которые будут отдавать ему плоды во времена свои". Ну... хотя бы можно сказать, что он, очевидно, верующий человек. То есть знают дрозды, что получат... Веруют и трепещут дрозды...
---------
И экземплум. На детской мессе в Луи обычно детки выходят на прошениях - и говорят, у кого какое желание, чтоб за него помолились всей церковью. Большинство желаний стереотипные, но вполне понятные: "Хочу, чтоб мама всегда была здорова. Тебя просим!" "Хочу, чтоб все бедные были сыты и одеты, Тебя просим!" - церковь отзывается "Господи, услышь нас", все довольны. А тут Адвент. Читают Откровения, ясное дело. И вот, наслушавшись про этое самое окончание света, юный Матвей (лет семи, кажется) выходит и брякает: "Господи, сделай, чтобы Апокалипсис не наступил!" Возникает неловкая пауза. Ребенок понимает, что что-то пошло не так, и в напряженной тишине добавляет, чтоб спасти положение: "Тебя просим"... Отец Фернандо смотрит на дитя и на полном серьезе объясняет Матюхе, что это никак невозможно. Потому что иначе не будет Второго Пришествия - и всего, что с ним связано, а это, согласись, не айс абсолютно. А что мы можем - так это быть готовыми, мужаться и ждать Его как драгого гостя и друга. Падре Фернандо - отличный священник, он как-то подобрал слова, чтоб все было понятно и не обидно. Матюх согласился с доводами, снял запрос и попросил у Господа что-то другое - ну обычное детское. Но показательно ж!

Интернте, сука бессердечная, уже отозвался!

не пройдеш_n