Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Т

Моим друзьям, которые устали

Жизнь рычит и тычет рогом,
Как бессовестный нарвал.
Это все бы ничего бы,
Если б так не уставал,
Если б столько не старался,
Если б мозг не запылялся,
Если б просто шёл вдоль речки -
Просто песню напевал.

Потому что если просто
просто песенку поёшь,
Землянику собираешь
И по бережку идёшь,
И ни разу не замучен,
И нисколько не устал,
Жизнь играет, как карасик,
А совсем не как нарвал.

Не печалься, друг мой милый,
Мы однажды отдохнем.
Все дела в канаву бросим
И по речке поплывём,
Поплывём себе, плескаясь,
Меж высоких берегов,
Где на травушке зеленой
Смотрят в речку отрешенно
толпы всяческих врагов.

Напряженно и пристрастно
Созерцают водоём.
Вдруг - о радость! -
Мы плывём!

То-то будет им отрадно,
То-то будет торжество.
А мы плывём себе – и ладно,
Плещемся – и ничего!
Без забот – хотя бы разик!
С глупой песенкой простой!..
Жизнь играет, как карасик
С чешуёю золотой...

(рисунок: Ирина Петелина)

корабль - вечера
Т

Лишний человек на рандеву

Вот идешь ты пообедать, вот заходишь в ресторан,
На тебя официанты смотрят, будто ты баран,
Будто ты приперся голый, будто ты кота убил,
Так что даже и не знаешь, и чего бля заходил.

Или скажем – надо стричься - к парикмахеру идешь,
А тебя встречают, словно ты непрошеная вошь,
Он, конечно, парикмахер, он вообще людей стрижет,
Ну так то ж должны быть люди, а не всякий пошлый сброд.

Или вызовешь машину, чтобы ехать на вокзал,
А водитель корчит мину: мол, зачем меня позвал,
Он летал себе по трассе с ветром наперегонки,
А его, орла такого, отвлекли твои звонки.

Возникает сразу много восхитительных идей,
Например, пойти убиться, чтоб не отвлекать людей,
И одна лишь есть причина, чтоб не выпилить себя.
Там патологоанатом – и ему не до тебя...
Т

Ламентация над немытою посудой

Дождичек на улице капает в окно,
А на сердце девушки скучно да темно,
Все-то я работала, не жалея сил.
А кто бы мне, девушке, посудушку помыл!

Эх, тоска кромешная, прям хоть волком вой.
Вот она, сердешная, сгрудилась горой,
Может, ты, котеечка, вымоешь её?
Отвечает котенька: «Это не моё!»

Сковородки жирные, ложки да ножи,
И на что я, девушка, трачу свою жизнь!
Птичка-канареечка из клетки говорит':
«Некому те, девушка, посудушку помыть».

Дождичек на улице, некуда итти.
Что же ты, посудушка, мать твою ети!
На людей работала, не жалея сил,
А никто мне, девушке, посуду не помыл.

опять я!
Т

Барокко. Птичьи разговоры

Солнце затопило мой старый сад,
Вишни наливаются меж ветвей.
День и ночь в саду птицы говорят,
Утром – королек, ночью - соловей.
- Правда ли - одна из них говорит, -
Горы упадут и земля сгорит?
- Правда, правда, - щебет летит в ответ. -
- Мы с тобой спасемся, а люди - нет.
- Есть ли, есть ли кто, кроме нас ли кто,
Чтоб пощебетать над большим ничто?
- Нет, конечно, - с ветки летит опять. –
Кроме нас, кому и пощебетать?
- А зачем, зачем, а зачем тогда
Всякие селенья их, города?
Щебет безмятежен, как лета дни:
– Ни за чем они, ни за чем они!
бобик сдох

Стансы матери подростка

Сперва ты это носишь
(Чуть менее чем год).
потом оно наружу
Безжалостно ползет.
Потом сидит на ручках -
И кормится тобой.
Потом оно страдает
(а ты качай и пой),
Потом оно сползает
(лови его в прыжке),
Потом оно сжирает
все, что нашло в песке.
Потом оно стремительно
Бросается к огню
К воде, к окну, к дороге,
к собаке и коню,
Потом приходят игры
(готовь полезный хлам)
Потом приходит садик
(забрать по вечерам),
Потом с огромной помпой
кончается детсад.
Потом приходит школа
(готовься, это ад).
Пока оно поменьше -
еще туда-сюда,
потом оно побольше -
и все, тебе звезда.
Теперь оно большое
(куда мощней, чем ты)
и умное такое
(куда умней, чем ты),
Его штаны и тапки
куда крупней твоих,
И у него есть лапки
(куда же, блядь, без них!)
И у него запросы
(а у тебя их нет)
и Вечные Вопросы,
и вечный интернет.

О счастье материнства!
О радости всех мам!
О антидепрессанты,
О брат Феназепам!
Когда же мы закончимся,
У Золотых Ворот
Нас встретит Божья Матерь.
И НАС ОНА ПОЙМЁТ!!!
аист
Т

Роза Коэн. Ее жизнь, смерть, любовь - и стена предательства

Снимок

Пока писала про Шарова, наткнулась на судьбу его родных. И... что-то не смогла. Тем более у Розы Коэн, останься она жива, был бы в этом году почтенный повод собрать всю свою немалую семью - 125 лет. Привезли бы ее в колясочке, красивую, веселую... Или просто собрались в ее доме, с букетами, в парадных костюмах - я не знаю, как обычно люди собираются на такого рода семейные праздники. Но нет. Потому что иногда любовь оборачивается своей другой стороной - а террор - это не только убийства и прочая активная тирания. Это в первую очередь - оцепенение, мертвенный ужас (собственно, terror) - и, как любезно подсказывает на нам словарь, он "является защитной реакцией животного организма на испуг в случае, если угроза явно превосходит возможности организма противостоять ей при том, что отсутствует возможность скрыться". И именно террор - то самое оцепенение перед непоправимым злом - внезапно стал простым ответом: почему ее предали - все, кроме пары старых работодателей (чета Веббов), 14 раз отвергнутого воздыхателя (Гарри Поллита) - и, в конечном счете, двоюродно золовки, если бывает такое родство. Она спасла ее ребенка. Итак, в память о Розе из рода Коэнов.
Collapse )
Т

2 мая...

Наша хроменькая уточка Док улетела в Константинополь, бодро постукивая костылем. В черных сандаликах, с черным ортезом, в черном пуховике - и на костылике натянут черный носок - это мы называем "принарядиться".

Угрюмый Матвей пришел утром с дилеммой: не хочет в школу, но хочет кормовых денег. Но кормовых не положено, если не пойдет в школу... Жизнь темна и полна ужасов.

Сверкают осознанностью стеллажи: теперь более-менее все расставлено по зонам, так что примерно сразу можно найти. Правда, некоторые зоны сформированы по принципу "это х/з что, но занимательно", "это х/з что - но уж пусть будет" и "боже, откуда у меня это х/з". Не все, конечно. На полках подозрительно имеется пустое место. "Жук не к добру" (с).

В ходе расстановок обнаружились два 9-х тома Пушкина (из десятитомника) и 2 вторых и третьих тома из Диккенса (30-томник, если что - "Посмертные записки Пиквикского клуба". Обменяю на бусы, огненную воду или обрывки одеял.

В процессе чтения прихожу к выводу, что болгарская апокрифическая литература - это самые ранние фанфики. Ну, не только болгарская, конечно... А я всегда говорила, что фанфики - ересь!

На полу - груда книг, пока еще не прошедших зонирование, пустые коробки и персть земная. Кошки подали петицию коробки оставить, им нравится. Все то, что раньше громоздилось на полках, не будучи книгами (открытки, картинки, статуэтки, низки бус, огненная вода и обрывки одеял, обменянные у белого человека на жемчуг и землю), теперь вопиет отовсюду. Бардак моя фамилия, Бардак меня зовут, Бардак - подруга милая, Бардак мой лучший друг. Кто бы дал бы мне лопату, закопать весь этот хлам... Мари Кондо не предлагать, не люблю я ее.
Т

про моих пьеро

Откуда-то в варненских секондах появляется странное количество фарфоровых игрушек. Красавиц в платьях, клоунов - милейших племяшек Пеннивайза, обаятельных деревенских мальчишек-хулиганов. Некоторым не повезло - руки отбиты, отсутствующие ноги стыдливо прячутся в кружевных панталонах или обильных воланах. Они сперва стоят достаточно ощутимо, потом - по мере того, как надежда пристроить эту хрупкую армию тает, тает и цена. Я обычно прохожу мимо, сочувствую, но ничего поделать не могу. Но есть категория из них, против которых у меня устоять нет никаких сил. Это фарфоровые пьеро - с золотыми слезками на узких щеках. У них усталые печальные лица - ангелов-андрогинов, белые, иногда с нежным прозрачным румянцем, совсем чахоточным. Костюмы часто самые обычные, белый балахон с пуговицами-помпонами, на фарфоровых ногах - золотом нарисованы туфли. Впрочем, их могут одевать и роскошно - в парчу и жатый шелк с бусами. Мой самый любимый - в трико из атласа цвета хаки. Я здоровалась с ним, всякий раз заходя в магазин, где он висел на стене. Стоил очень дорого, потому что большой и тяжелый. Купила наконец, когда однажды увидела, что на руке у него половины пальцев уже нет, видимо, сорвался - да и подешевели они уже к тому времени критично. Один, самый простенький, босой, в порыжевшем балахоне и черном трикотажном колпаке, буквально закричал из картонной коробки, как раз ко дню рождения Вертинского. Так и стоит на подоконнике теперь. А сегодня прихожу с еще одним - надменным и измученным, наряд у него розово-сиреневый с золотом, туфли полустерлись, но сам целехонек - вплоть до крохотных капелек лака на изящных фарфоровых перстах. Не знаю, откуда он взялся в коробке с ними со всеми. Может, на витрине какого-нибудь магазина раскачивался на качелях. Глупое это дело, между прочим, обзаводиться фарфоровыми куклами, когда проживаешь где-то на птичьих правах. Глупее - разве что кошками и библиотекой.
Т

Александр Вертинский "Бросая в снег ненужное зерно" ч. 2

После 17 года Вертинский со своими концертами выступал в основном на юге. В ноябре 1920 года он покинул Россию на корабле “Великий князь Александр Михайлович” и оказался в Константинополе. Начались долгие и грустные годы в эмиграции.
Collapse )

QhqSumYcRs


Ранее - тут