Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Т

неполиткорректное

Братец Иван Иваныча
Служат в таких конторах,
Что честному обывателю
Лучше не знать, в которых.
Но иногда по субботам,
свершивши недельный труд,
Братец к Иван Иванычу
С супругою вместе идут.
Дамы на кухню следуют,
Салатиков покрошить,
А братец Иван Иваныча
Учит, как надо жить.
Иван Иваныч и сам-то бы
Да только Иван Иваныча
В контору брать не хотят,
И братец Иван Иванычу
Давно уже говорил:
Ты, Ваня, сам виноватый,
Что их у себя расплодил.
Оливье с сервелатом под водочку,
В духовке окорочка
И жены сидят нарядные,
И жизнь хороша и легка,
Но после четвертой рюмки
У братца губа дрожит.
Опять ты, Ваня, за старое!
Опять в коридоре... жыд!
Вон же, по кухне шмыгает,
Слышь? Обратно пошел!
Я ж их носом чую блядь,
Ну чо ты молчишь, козел?
Соловьев в телевизоре гневается,
За столом молчанье висит...
Супруга Иван Иваныча
Вызывает яндекс-такси.
Хорошо посидели, спасибо вам,
Все устали, домой пора.
А жыд затаился на кухне,
У помойного жмется ведра.
Но народ наш настроен решительно,
И морально несокрушим.
Фашистов мы победили,
Ну и жыдоф победим.
Т

Рил без мозга

Ты думаешь, это был мозг у меня?
А это не мозг, а фигня.
Ты думаешь, сердце по ребрам стучит?
А там дирижабель летит.
Ты думаешь, я на работе сижу,
сижу, протираю о кресло штаны,
а я потихоньку в леса ухожу
с последней гражданской войны.
Возьми мою ракушку, спички, табак,
и скрипку возьми, и струну.
Я просто веселый и голый слизняк,
я просто в леса ускользну,
Считай дезертиром, считай до пяти,
Считай информацию с диска.
Мне только б сейчас до дверей доползти,
а там уже близко.
Т

Анданте 2

Мой друг, музыкант и поэт,
В заточении под холмом.
Холм из красного кирпича,
Окружает его глухою стеной,
Вихрем возносится над землёю,
Обычный питерский дом,
А вот… И зараза вьется стеклянной змеёю,
Не даёт ни выйти ему ни войти,
День за месяц. Месяц за год. Год за сто лет.

У моего друга, пока он сидел взаперти,
выросла борода - и поблескивает серебром,
Голос остался прежним
И руки остались прежними.
А глаза растерянно ищут кого-то,
Где-то в прошедшем времени,
В давно прошедшем, но незавершенном,
Словно партия флейты в старинном танце,
Пробивается через брусчатку черничник,
Вход в подъезд заплетают терн и шиповник,
Ежевика ползет с этажа на этаж
В черно-красные стены вбивая колючую плеть…
Как же все это вышло с нами?
Ни выжить, ни умереть…
Ни вырваться, ни спасти…

Мой друг - ни гроша за душой,
Кроме золота чистых нот,
Драгоценных прозрачных слов,
Кроме слитков его мелодий,
Ну что это - ничего…
Мне всю жизнь казалось, что он -
Затерявшийся отрок в холмах,
Том Лермонт, или, может быть, даже,
Молодой Раймондин… Но время идет,
И легенды тают, как в небе над Питером
Медленно тают куранты,
Как замирает летящий с Николы Морского звон.
Мой друг - музыкант и поэт,
И преображает даже эти
неподатливые пространства.
И ангелы обоих миров
Приглядывают за ним, как за младшим братом,
Который уснул в дубраве и видит сон...
.
По асфальтовым тротуарам
Божественный август идет,
Словно каменная прозрачная толща
Неотвратимой грозной воды,
Я надеюсь, что флейта твоя его остановит,
Что ангелы устерегут.
Что ты и твой дом избежите беды.
Что Господь спасёт.
Merriam_Daniel__The_Lighthouse__Wallpaper_io6c
Т

Августовская колыбельная

Мир, пожалуйста, спи!
Спицы этого мира мелькают перед глазами,
Солнца - колёса, колёсная лира
Стучит по брусчатке и ноет, ноет и плачет,
Не хочет, но катится,
Мир, пожалуйста, спи…

Сколько в тебе непокоя,
Упрямого непостоянства, и вишни, что сыплется с дерева,
падает словно бы канув навеки
в крапиву, в звездчатку, в осот,
И не в счет эта музыка, нет этой музыки,
Музыка баиньки, спи!

Мир, пожалуйста, хватит,
Пусти меня, я не могу надо спать, отцепись
Отпусти меня, август, и не называй
Ни по имени, ни по приметам, далеким от имени,
Ни по каким-то другим.
Не читай мне историй из жизни -
чужой, перепутанной жизни,
А хоть и моей, и моей не читай,
Ну все, успокойся, усни.

Солнце взойдет через малое время,
И брызнет в глаза словно вишня, летящая
Вниз, в перепутье стеблей, у забора,
В великое царство мокриц, мурашей, только вверх,
Златоперое солнце, колесное солнце, пусти меня, мир,
Ну пусти, ну пока еще тихо, темно и пока еще нету
Ни флейты за окнами, ни утробного стона волынки,
Ни желтого ила в бессонных глазах,
ни глупой придонной возни
Мир, отпусти меня. Мир, ну пожалуйста, мир.
Ну усни наконец. Отпусти меня, мир, и усни...
Т

...Se acuerda...

Боже, снова включили джаз.
И снова под нашим окном.
Конечно же, это не пытка,
Смешно говорить о пытках,
И даже почти не ловушка -
Ну разве что ностальгия.
Ну просто вечер приходит.
Людям хочется джаза.
Почему бы и нет, кариньо,
Почему, например, не джаза?
Джаз хорош для осеннего вечера,
Для такого, с дождем и лампой,
Под него можно мыть посуду,
Пить вино и любить кого-то,
И стреляться… но это глупо.
Глупо, если и так умрешь.
Я сварю тебе кофе, хочешь?
Слишком поздно? Поздно для кофе?
И для джаза. И для любви...

109715273_3359987074022202_675344081682679710_o
Т

Ночь Антония Падуанского

Не оставляй меня в одиночестве,
Пожалуйста, просто побудь со мной.
Возьми меня за руку: ночь приходит,
Заливает комнату темнотой,
Тонут книги мои,
И все инструменты,
И нечем дышать. И вода в стакане
Перестает быть просто водой.

Лилии блещут за тонкой гранью -
При жизни - нет, после смерти - да,
И дальше будут уже неотлучны,
Будто с собой их носил всегда,
Будто дитя на руках улыбалось,
Сидя на книге, в моих объятьях,
Смех его - как в колодце вода.

Слово Твое на землю слетает,
Падает Слово Твое, как снег
Словно шерсть на колючем терне,
Прядки, волокна - то звук, то слог,
Ветер повеет - оно растает,
Каплями станет, сольется с камня -
Речи серебряный ручеек.

Пожалуйста, оставайся со мною.
Душною ночью, могилой слепой,
Камнем безгласным, где след соленый:
Слово сбежало, стало слюдой,
Напоминаньем, сухою блесткой,
Мукой безмолвия, комом в горле…
Не отпускай меня, мой родной.

Просто за руку подержи.
Ибо Ты есть и путь, и жизнь.
Ибо Ты уста отверзаешь
и в сердце вселяешь Свой тихий свет.
Ибо Ты и лишь Ты приходишь
Туда, где я - и надежды нет,
Но Ты приходишь. Ко мне приходишь.
Видишь, мне даже не встать навстречу.
Но Ты, прошу, останься со мной...

download
Т

О времени благоприятном

Один мой друг - он летает кометой
и с неба падает, как звезда.
И вот его заловило где-то
Тупое пластмассовое "никогда".
Он бился в стенки, кричал истошно,
пытался пламенем их прожечь,
ему от запаха стало тошно,
и он решил, что уже не сбечь.

Он надышался горелой массы
и позабыл о сияньи своем.
И вскоре эта тупая пластмасса
стала ему как постылый дом,
Но слышишь - тикает влево-вправо
словно будильник на полке стенной.
Это время идет величаво,
Время благое идет за тобой.

Один мой друг - он в луче родился,
как в рубашке, только в луче.
Он на проталинке серебрился,
То ли подснежник - то ли ручей,
но что-то не так в этом мире сложилось,
и вокруг почему-то асфальт да бетон
и вот от ручья только тень осталась,
Скудная память прошлых времен.

Но дождь проливается капля за каплей,
Шмель летает над мостовой,
Каждая пядь убогой землицы
Вдруг прорастает новой травой,
Снежная туча взорвалась вьюгой,
и небо небесного голубей.
Это время твое приходит,
Время благое идет к тебе...

Как тяжело быть себе же во бремя -
И непрестанно кричать во тьму,
Как тяжело не знать свое время,
А как же его узнать самому,
Думаешь, все уже, все пропало,
Больше не встанешь, кончен бал,
А в это-то время небесный штурман
перекладывает штурвал,

Он знает приливы твоей удачи
и лютые отмели пустоты,
Он знает, что время течет иначе,
чем себе представляешь ты,
И небеса загорятся алым,
станут прозрачными, как алмаз -
и повинуясь его штурвалу,
Время благое хлынет на нас.

Всех, потерянных, оглушенных,
брошенных, запертых в тесноте,
Время благое найдет и прольется
На отмеченной стрелкой нужной черте,
Время благое - живым, не ушедшим,
Мертвым другая сияет звезда.
Время благое не будет прошедшим,
Оно грядущее. Навсегда.
Т

письмо в бутылке

Н. О'Ш., моему несгибаемому другу

...красота этих дней и этих ночей
к нам не сразу, но снизойдет.
мы сидим, как дети в спальне пустой,
и гадаем, кто к нам войдет,
кто войдет, и свет в темноте зажжет,
скажет "что в потемках сидеть?"
А пока, в темноте, — за стенами мир,
тяжко дышит, вскипает пеною дня,
порывается встать и спеть.
ты же тоже слышишь сквозь смутный сон,
как взрастает он, как шумит,
новый мир, и, может быть, дивен он,
но скорее, страшен на вид,
и приветствуют, радостно скаля рты,
эти роды нового дна,
семизвездные рыбы, черви, кроты,
все, кто под — или прямо на,
все, кто выплеснут, илом набил живот,
перепутан, раздавлен, сдох,
все они — свидетели, каждый ждет
мира нового первый вдох.
Слушай песню живых, пенье малых сих,
и литанию мертвых тел.
Новый мир пытается говорить,
но пока что не преуспел.
Слушай, выпрямившись, как свеча в хамсин,
неуклонно сияя красой:
мир встает — адамовой глины кувшин
под горячей Божьей рукой...
Т

Простая песня о главном для моих друзей

Друг мой, это же не тайна, что ты одинок,
что душой ты - кроткий голубь, сердцем нежен как цветок,
что бывают на свете простые слова,
Но ты не знаешь, как осмелиться.

ты собираешься с духом, твердо смотришь в упор,
и вдруг бледнеешь и не можешь продолжать разговор,
а я скажу тебе: пора, это время пришло
и дело вовсе не безделица.

Начни уверенно: я знаю, что все мы умрем,
что пандемия, как вода, проникает в наш дом,
так вот, пока еще мы вместе, пока я живой,
прибавь мне зарплату, начальник!

Я не прошу миллионов, да у нас их и нет,
но мне её не повышали десять гребаных лет,
и я не выжига, не скряга, не транжир и не мот,
а просто жизнь проходит мимо - и скоро вовсе пройдет,
так вот пока она не скрылась за последний поворот,
прибавь мне зарплату, начальник!

И еще скажи, что ты одержим одной мечтой,
и коль тебе не откажут в твоей просьбе простой,
Ты просто купишь укулеле и научишься играть,
а с песней звонкой и веселой будет легче умирать,
Так прибавь мне зарплату, начальник!

Да, у гитары шесть струн, у скрипки нету ладов,
а замутить с контрабасом ты пока что не готов,
а укулеле так доверчиво ластится к рукам,
и ты внезапно понимаешь: я ее не отдам,
Оно мне будет за сестру, за кота и за брата,
и лишь одно нас разделяет - моя смешная зарплата,
так прибавь мне зарплату, начальник!

Я знаю, эти слова родятся в сердце не вдруг,
но награда за решимость - струнный маленький друг,
и если просьбу твою поднимут люди на смех,
для своего укулеле ты навсегда лучше всех,
а значит, смело заходи на уку-леле точка ру,
выбирай инструмент и погружайся в игру,
и пока все скупают гречку, словно разом одурели,
Купи же себе укулеле!

Ты пойдешь из магазина, неся его у груди,
и укулеле прозвенит, что все еще впереди,
что будет лето, и Гаваи, а не будет Гавай,
то не все ль тебе равно, ты типа главное - играй,
теперь ты больше не один, ты с укулеле вдвоем,
а что начальник твой мудак, так фиг с ним, мудаком,
ведь ты играешь как бог, такой дурацкий глупый бог,
и ты теперь всегда при деле!
Укулелисту не нужна ни зарплата, ни жена,
а лишь одно укулеле...
(и ещё) одно укулеле.
(и ещё) другое укулеле,
и еще одно - которое пришлют буквально через неделю...

Так прибавь мне зарплату, начальник!
прибавь мне зарплату, начальник!
прибавь мне зарплату, начальник!
Я куплю укулеле!
(17.03.2020)
Т

Дева Всех Самолетов

Друг мой в небо глядит своё,
даже если идёт по земле.
Друг мой видит небо везде,
а небо теперь закрыто.
Небо - долгое, без краёв,
распростертое над землей,
недоступное ни на шаг,
Небо, свернутое как свиток.
А у друга у моего,
кроме неба, нет ничего.

Сердце моё, я препоручаю тебя
Деве Небесных Дорог,
Госпоже Посадочной Полосы,
Мадонне Всех Самолетов.
Она откроет небо твоё
Хрустальным лёгким ключом.
Всё наладится, друг мой,
Верь мне!
Она - покровительница пилотов.

Друг мой камнем летит на дно.
Тяжелее камня тоска:
Ну послушай, ну что ты несёшь!
Ну хватит, без тебя тошно!
А я знаю, что надо посметь,
стиснуть зубы, перетерпеть -
и тогда голубая твердь
Распахнется - я знаю точно,

Просияет небесный свод,
разбежится ввысь самолет.
Никому не дано закрыть
этот путь золотой и синий.
Друг мой, видишь россыпь внизу
алмазных и алых огней?
Это блещет розарий моей
Мадонны Авиалиний!

Сердце моё, мужество этих дней
в том, чтобы верить ей,
Царице Диспетчерских Служб,
Хранительнице Вертолетов.
Да развеется, словно реверсный след,
тревога твоя и страх.
Я верю, что горький наш мир
В нежных её руках.
В руках моей Госпожи,
Покровительницы пилотов.

90565089_3054661364554776_422525160159969280_o