Т

Славные тайны

После суточного дежурства
В голове все неплотно и пряно,
Впрочем, сон сегодня не светит -
У Рамона другие планы,
Кофе? Нет, уже не поможет.
Половина десятого, Боже!

Первая тайна – святое Твоё Воскресенье…

Брат Рамон распрощался со всеми,
Он влезает в цивильное срочно
И… опаздывает на мессу.
На интроит, если быть точным.
Старый клен во дворе алеет…
Ну… попробуем. Вдруг успею?

Тайна вторая – Господнее Вознесенье…

После суточного дежурства
День вокруг дрожит и смеётся.
Брат Рамон торопится в церковь,
Тротуар под ногами гнётся
И плывёт с колокольным звоном…
Слышишь колокол? Это к драконам!

Третья тайна – Сошествие Духа Святого,
Чудо Господня огня – обновление снова!

"Аллилуйя" горит свечами.
Льёт рекою Божие Слово.
У Петра на связке с ключами
Ключ скрипичный и ключ басовый.
Пётр смотрит хитро и устало.
Хор летит в небеса хоралом.

Тайна четвертая – горькая радость Успенья,
Смерть и рожденье – в одно и то же мгновенье.

После мессы – воскресный рынок.
Брат Рамон покупает яблок.
Мир качается, мир ликует,
Мир летит, как медный кораблик.
Мир блестит, как стеклянные бусы, -
У ночных дежурств свои плюсы.

Пятая тайна – Венчанье Небесною Славой.
Дева, прими эту землю и правь ей по праву!

Мир колеблется, рынок дышит,
Голосит, пристаёт, лукавит.
Брат Рамон ничего не слышит.
Всё сливается в общем AVE!
Т

Морской самайн

Псы в эту ночь ушли удивительно рано.
Вообще-то еще две недели до полной луны,
Я понимаю:
Не летать, когда небо отперто, попросту странно,
Недоброй охоты вам, твари с той стороны.

Двор неблагой во всей красе выступает,
Серый туман, красные всполохи, иней и ломкий лёд.
Мох под ногами
Темные воды болота сквозь мох следы заполняют,
Не вынешь, не высушишь, могут, правда, и вылакать…
Ну уж тут как пойдет

Я с другой стороны. Тут другое и все по-другому.
Я гляжу, как безногий глядит в открытую дверь.
Я вижу, как мой побратим выходит из дома,
Запирает квартиру, на плечи вскидывает рюкзак, поправляет свои инструменты,
На поезд бы не опоздать теперь…

Я с другой стороны. Я слышу, как там, в деревянном зале
Поют, и смеются, и пиво разносят, и жарят хлеб с чесноком…
Я слышу вас, вижу вас. Каждый отзвук меня и ласкает, и ранит,
Как бархат, увитый вкруг старой стали…
А впрочем – чего и ждать…
Я люблю свой случайный дом.

Через две недели вспыхнет Луна над сумрачными полями
Волн, глубоких и тихих.
Кто знает, глядишь и войду.
Тут все по-другому. Тут и смерть по-другому, как объяснить, не знаю,
У меня порой пропадают слова.
Не беда. Будет нужно – найду…

Здесь другой отсчет – и боги другого племени,
Я уже узнаю их, когда мимо них прохожу, раскланиваюсь на бегу.
А вот как, пожалуй…
В память о черном Самайне, я подарю Гекате и Матери Черной Кибеле
Гекатомбу, достойную места и времени,
Знак вежливости от чужака,
Сожгу пустое яйцо деревянное на пустынном морском берегу.

И плеснув на песок вина из глиняной чашки,
Зачерпнув из моря предзимнего,
Буду пить в вашу честь, мои дорогие,
Поименно, как и всегда…
Холм засияет. Самайн приблизится.
Над морем встанет предивная,
Золотая, приветная, трепетная звезда.
Т

Приём

мой доктор глядит на меня
с печальною неприязнью,
он видит меня насквозь,
радости в этом нет.
Что же это, говорит он,
снова демоны дразнят?
Опять до утра не спите?
Опять встаете чуть свет?

Таблетки пьем? Ну понятно...
Работа?.. Ну как обычно.
Постельный режим был прописан...
Соблюдали? Полноте врать.
Он заполняет карту
почерк прямо отличный.
Он говорит: Дайте руку
Буду вам пульс считать.

Он говорит: вы, кажется,
к нам серьезно очень хотите.
У меня в голове закипает
желто-серая круговерть
Стены поплыли задумчиво
Тошнит, не хватает воздуха.
Док, извиняюсь заранее.
Я всё понимаю правильно?
Вы действительно - смерть?

Он отвечает буднично,
как будто ему плевать:
Вообще-то нет, но, вы знаете...
Можно и так сказать.
Т

Вечерние размышления дурака о природе любви

В той непонятной бездне,
В которой движутся люди,
В тёмных провалах между
Телами, речами, сном,
Если кого ты любишь…
…о господи… если любишь.. .
…о боже… не отпускай его,
благослови его в сердце своем,
думай… думай о нем.

Думай о нем с улыбкой,
Думай о нем с тревогой,
с нежностью, незаметно скользящей
В общем подборе слов.
Это нить и травинка,
Это маяк и якорь,
Всё, за что можно держаться, -
такая у нас любовь.

И она проливается в небе,
ливнем метеоритным,
Высветляя неясный контур того,
Кто во тьме кромешной стоит.
Если ты был любимым
О боже… хоть бы минуту…
О господи… тот, кто любил тебя –
Даже предавший, даже забывший,
Но все же когда-то любивший тебя, -
Он тоже метеорит…
Что бы ни было, как бы ни обернулось -
эта искра в небе летит...

И звездная пыль над твоей головою лилией райской горит.
Т

Кантига о друге

Где бы ты ни был, мой друг, мой друг,
Где бы ты ни был, радость моя,
Помни про то, что я тебя жду,
Помни про то, что жду тебя я.

Где ни прольются песни твои,
Где бы они ни текли, звеня,
Помни про то, что эти ручьи
не минуют меня.
Ветер повеял теплым крылом,
Между ветвями видно звезду,
Где бы ты ни был, помни о том,
Что я тебя жду.

Где бы ты ни был, мой друг, мой друг,
Где бы ты ни был, радость моя,
Помни про то, что я тебя жду,
Помни про то, что жду тебя я.

Сгинет зима, настанет весна
Талой водой напьётся земля,
Новая музыка вновь осенит
леса и поля
Снова миндаль в садах зацветет,
Вешние дни слетятся гурьбой
Где бы ты ни был, сердце моё
Пребудет с тобой.

Где бы ты ни был, мой друг, мой друг,
Пред кем бы колено ни преклонил,
Вижу я за твоими плечами
Биенье незримых крыл.
Где бы ты ни был, мой друг, мой друг,
Где бы ты ни был, радость моя,
Знаю про то, в небо лежит
Дорога твоя.
Т

Осенняя соната

Странно, как получается,
Как из давнопрошедшего
вырастает недавнобывшее,
А из недавнобывшего
тянется листиком робким
может-быть-и-не-будущее.
Или возможнобудущее.
++++++

У меня был друг – мне казалось,
Мы будем навеки вместе.
Я иногда представляю,
А вот бы все так и было...
Ну, дальше-то как обычно -
выросли, изменились,
его дорога направо,
моя, как обычно, слева.
Я его всякий раз вспоминаю,
когда вроде иду себе мимо,
а вдоль дороги – цикорий,
Такой беззаветно-небесный,
вспыхивает вдоль стебля
Кусочком летнего полдня.
Тогда мне все время кажется,
Будто иду не прямо,
А вверх – и потом направо…
Да в общем-то и не нужно.
Просто – куда возвращаться?
Да я же и не умею...
Никто из нас не умеет.
++++++++

У всяких супергероев
Есть своя суперсила.
Один стреляет не целясь
И попадает в точку,
Другой летает как птица
Третий сильней всех в мире.
Говорят, ты умеешь помнить.
В этом твоя суперсила.
Говорят, ты помнишь такое,
О чем все давно забыли.
Говорят, ты даже не знаешь,
Сколько всего ты помнишь.
А знаешь мою суперсилу?
Я умею смеяться.
++++++++

Здесь у меня есть работа.
Нет, не это... Не то, о чем ты…
Моя работа простая:
я слежу за составом слова.
Слежу за частями речи,
Расставляю свои запятые,
которые то не к месту,
то слетели, то недостача.
Если какая ошибка -
выправим, смажем маслом,
на оселке направим,
сделаем в лучшем виде.
Со стороны – все просто,
скучно, как старый учебник.
Платят за это мало,
А чести – меньше, чем денег.
Мои коллеги серьезны,
Чтоб не сказать занудны,
штатские закорючки,
писарчуки, промокашки…

И все же наша работа -
Это отдельное дело.
Мы входим в разные тексты,
Вооруженные только
Грамматикой и словарями.
Мы читаем детские книжки.
Мы читаем отчеты, указы,
Каталоги и репортажи,
мартирологи и прогнозы,
списки потерь и находок.

Мы правим в них опечатки.
Мы ставим в них запятые…

Я читаю твои отчеты.
Я вхожу в эту реку страха,
В нагроможденье боли,
В страницы любви и ужаса,
Безнадежности и надежды, -
Вооружившись грамматикой,
и ставлю свои запятые,
и правлю все опечатки,
чтоб обеспечить точность.
Такая у нас работа.

+++++++++

Ты спи, дорогой, спи.
Я так... зайду посижу
На чисто прибранной кухне твоей,
Сквозь темные стекла окна
Погляжу, как в лиловом тумане,
осевшем из пены дней,
Во тьме неприютной, внешней
Город лежит под нами,
Спутанный и кромешный.

Ты спи, дорогой, тебе еще рано,
Утро будет призрачным и туманным,
Не верь в приметы, беды не жди.
Довлеет дневи злоба его,
в Сантьяго опять дожди…

Я, понимаешь, скучаю
По этому городу, да, представь, по нему,
По свету, сочащемуся, словно сок молочая,
Не рассеивающему московскую тьму,
По тебе, упрямцу, который и спит, как злится,
По московскому снегу, что падает в соль и слякоть.
Спи, побратим.
И пусть на краю рассвета тебе приснится
Город у моря, в котором... вольно ж тебе плакать...
++++++++++++++

Вечерами холодает,
и туман сырой ложится,
и за окнами страдают
Птицы.

А в краю, родном и дальнем,
Снег не тает по газонам,
Теплый свет прямоугольником
Оконным.

Завершение работы,
круг трудов дневных замкнулся.
Старый справочник на шкаф к себе
Вернулся…

Где-то там, в далекой дали,
Псы чуть слышно забрехали,
Далеко еще, неважно и несрочно.

Где-то там был год прошедший,
Бестолковый, сумасшедший,
Словно песенки в вагоне полуночном

Старый чайник закипает,
Кошка сладко потянулась,
В облаках луна осенняя
Качнулась.
Т

Purgatorium

Я живу в Мило-Тлец,
не могу сказать, чтобы зашибись.
Я хожу на работу
и там делаю что-то.
Моего мировоззренья
считай что и нет,
Моё окружающее
Мне чуть больше чем пофиг.

О-о-о звезда. Моя зеленая звезда,
О, звезда моя зеленая.

А когда матерь божья
родила своих детей,
четверо были нормальные, крупные,
А дальше родился я.
Я им в этой вот жизни
Толком ничем и не помог.
Я сказал, что я эльф,
Дайте эльфу денег,

О-о-о звезда. Моя зеленая звезда,
О, звезда моя зеленая.

Мы вроде как на войне,
Мы стоим типа в строю,
Мы кричим ура во всю глотку
И куда-то бежим по полю.
Мои ботинки в земле,
Моё горло разворотило,
Надо мною серое небо.
Боже, да разве эльфы воюют!

О-о-о звезда. Моя зеленая звезда,
О, звезда моя зеленая.

Там, где я теперь
Нет почти ничего.
Это чем-то похоже на то,
Что было со мною раньше.
Я выхожу из дома,
Вокруг меня серый туман.
Очевидно, всё,
Теперь всегда так будет!

О-о-о звезда. Моя зеленая звезда,
О, звезда моя зеленая.
Т

Колокола

Перезваниваемся нечасто
подаем друг о дружке весть.
Хорошо, что в моей деревне
Хоть такой-то колокол есть.
Дин-дон, старый друг, ты как там?
И ловишь ответный звон:
Динь-дон, дорогой товарищ.
Нормально пока, динь-доннн.

А то еще ветер осенний
приносит с моря дожди.
В тумане увязли звуки,
Дин-дон, звоню, подожди,
А скоро зима настанет,
Будут ясны мои небеса:
Динь-дон – издалека несется.
Да, в общем, знаешь и сам,
Увидимся! Динь-динь-дон.

Дин-дон-диги-донн, куда делся?
Чего не выходишь в чат?
И словно бы издалека
бубенцы глуховато бренчат:
Трень-брень, трень-брень, я в дороге,
Трень-брень, под горку гоню,
Прости, тут вообще не ловит,
попозже перезвоню.

Денннь – корабельная рында,
Бомм – монастырский звон,
Китайские колокольцы
Словно фарфоровый сон.
Куда тебя вновь закинет?
Где лягут твои пути?
Я стою на своей колокольне,
Синий ветер мимо летит.

Динь-доннн! Позвони как сможешь!
Дон-динь! До созвона, друг!
Колокол чуть качается.
К нам зима приближается.
Птицы летят на юг…
Т

Осеннее путешествие

Давай-ка, дорожный товарищ,
с тобою свернем мы с пути.
Тут есть кабачок у дороги,
куда бы не худо зайти.
Попросим похлебки да хлеба,
Возьмем по стакану вина,
Пока еще осень, пока еще тихо,
Покуда вокруг тишина.

Мы так и не скажем ни слова,
О чем говорить не хотим.
Едим, обжигаясь, похлебку
Да луковкой белой хрустим,
И смотрим на серое небо,
как рдеет на кленах листва.
А что там с любовью – да бог с ней, с любовью,
Давай лучше выпьем, давай.

Пока еще дождь не собрался,
Пока лишь курить да молчать,
Пока в виноградниках осень
Последнюю ставит печать,
Как много прекрасной печали
Разлито по краю земли…
Мой друг пожимает плечами,
Поели? Вставай да пошли!

Мой друг, мой товарищ случайный,
Нечаянный мой побратим.
В обьятьях холодного ветра
Мы в сторону юга летим,
По берегу серого моря,
Вдоль каменных римских дорог…
Пока мы с тобою идем до Констанцы,
Мир будет не так одинок.
Т

Дура в тряпках

Очень хочется всё бросить,
Разреветься, и уйти,
И одеться потеплее,
Чтоб не мерзнуть по пути.
В полосатые чулочки,
В кофту цвета воробья,
В юбку серую, суконную,
Нелепую, как я,
В разноцветные перчатки,
В свитер с вырезом фасонным,
В шарф оранжево-зеленый,
В куртку с длинным капюшоном
В берцы с разными шнурками
И железными носками...
Ничего себе, какая
я по улице пойду,
вся нарядная такая,
улыбаясь на ходу,
Дождик капает по крышам,
фонари горят, искрясь....
Чота я уже не помню,
и куда, блин, собралась...