Оставшиеся

Выходя на улицу, осмотрись,
чтоб ни ленточки, ни ножа,
выходя из парадного, улыбнись -
и ныряй в воздушный поток.
И плыви, как рыбонька, у тебя
нету ручек и нету ног,
ведь они вылавливают людей,
а рыбку им не задержать.

Когда два года тому назад
город был пуст и гол,
когда на мокрых квадратиках плит
отражался угрюмый вокзал,
мы думали, вот же, звали чуму -
и действительно, мор пришел,
и мы прикрывали носы и рты,
а сейчас укрываем глаза.

Проходя по городу, не считай,
что все на своих местах,
кофейни, булочные, цветы,
собачки на поводках,
скоро весна, скоро будет май,
а вот и патруль идет.
Ты рыбка, рыбонька, не всплывай,
течение донесет.

Еще три года тому назад
мы слушали визг и хрип
и думали: боже, какой же мрак,
неужто совести нет?
А четыре года тому назад
всех болезней-то - рак да грипп,
и всем ужасно хочется знать,
где были мы восемь лет.

Ты заныриваешь в метро,
если в городе есть метро,
ты поднимаешься из глубин,
проходишь сквозь отмели,
скромно поблескиваешь чешуёй,
фальшивое серебро,
вот на тебя посмотрел один...
Ладно, почти пришли.

А что мы знали о той войне?
ну помнили, что прошла,
соседский дедушка приходил,
на пиджаке ордена,
Рейхстаг, блокада, гитлер капут,
и песенка вроде была -
про “Киев бомбили, нам объявили,
что началася война”.

А там - как будто еще не там,
про книги и про своих,
ты входишь, отбрасываешь плавник
и воздух глотками пьёшь,
И я смотрю на вас сквозь стекло -
и вижу вас всех живых.
И у каждого третьего в рюкзаке
ленточка или нож.