Пасха

Ольга Сергеевна и Михаил Олегович
Ходят по новым своим обителям,
еще до смерти опостылевшим.
Михаил Олегович ощупью, осторожно ступая в сумраке
все кружит и кружит по комнате,
где кровати стоят заправлены,
где окна законопачены,
где пахнет йодом и хлоркою,
И никого, никого, ни шепота,
Ни даже вода не капает.
И если идти все прямо,
То опять вернешься в палату,
Опять вернешься в палату,
Опять вернешься в палату...

А у Ольги Сергеевны другое,
Длинный-длинный непробудный, немытый,
По кафелю бабочки и фрукты,
Кто-то в ванной, с проломленной дверью,
То ли бреется, то ли напевает,
Ольга Сергеевна не знает.
Ольга Сергеевна не хочет.
Ольга так больше не может.
Она идет дальше, там спальня,
Табурет где упал - там и брошен,
И халатик упал, там и брошен,
Клок волос на полу - там и брошен…
И если идти все прямо,
коридор слегка закруглится -
И снова выведет в кухню,
Но придется опять мимо ванной.

А потом внезапно отворяется дверь -
И Ефим Петрович, математик,
В пиджачишке с перхотью и мелом
заходит в ее квартиру,
И Ольга Сергеевна боится
сказать, что не смогла, не написала,
что она не помнит, не может...
А он ей: Оленька, ну что ж ты?
Выходи, выходи скорее,
Ведь сегодня такое время,
Что ад удержать тебя бессилен.
Пасха, Оленька, Пасха!
Пойдем, нам еще зайти за Мишей!