Тикки А. Шельен (tikkey) wrote,
Тикки А. Шельен
tikkey

Category:

И о фонариках....

По городу бегал черный человек.
Гасил он фонарики, карабкаясь на лестницу.
Медленный, белый подходил рассвет,
Вместе с человеком взбирался на лестницу.
Там, где были тихие, мягкие тени —
Желтые полоски вечерних фонарей, —
Утренние сумерки легли на ступени,
Забрались в занавески, в щели дверей.
Ах, какой бледный город на заре!
Черный человечек плачет на дворе

Итак, что мы видим в этом стихотворении? Мы видим, что некий черный человек бегает по городу и гасит фонарики, применяя для этого технические средства (лестницу). Почему он черный? На то есть несколько причин. 1) Он несет с собой темноту – оттого и гасит фонарики, которые ему явно ненавистны. 2) Такова его униформа. 3) Он - продолжение темы черного человека в русской литературе.

Фонариков много и они расположены выше его роста, оттого черный человек вынужден бегать по городу, да еще с лестницей, на которую он карабкается. Поэт употребляет это слово, и мы ясно видим, что до фонариков человек дотягивается с явным трудом, ему приходится тянуться, взбираться высоко – карабкаться. И тем не менее в середине стихотворения масштаб явно меняется. Если сперва у нас человек (большой) против фонариков (многих, но маленьких, несерьезных), то в 6 строке у нас уже не фонарики, а фонари – и при этом уже в прошлом, очевидно, погашенные человеком, а человек вместе с его лестницей съеживается, перестает быть большим. И наконец становится «черным человечком» и плачет, побежденный. Кем он побежден? Очевидно, тем, что больше него, по сравнению с чем он ничтожен. И это, конечно, «медленный, белый» рассвет. Белый рассвет взбирается на лестницу вместе с черным человеком . С одной стороны – рассвет – это время, когда фонарики уже становятся не нужны, они уже не являются источником света. Но у рассвета нет цели погрузить город во тьму, как у черного человека. Фонарики не нужны рассвету, просто потому что в городе больше не будет тьмы. Пока еще это сумерки, но это утренние сумерки – и они заполняют собой все уголки, где может скрываться тьма. Они «забрались в занавески, в щели дверей» - тем самым изгоняя черного человека со всей его тьмой из города, заполняя его всего. Они приходят на смену «желтым полоскам вечерних фонарей», которые суетливо гасит черный человек. Увы, с белым рассветом он ничего не может поделать – более того, чем, казалось бы, больше он суетится, тем настойчивее приходит утро: на ступени его лестницы утренние сумерки легли раньше, чем «забрались в занавески». Черный человек пытается противостоять фонарикам, но рассвет не борется с ним – он его просто не замечает. Он наступает неизменно – потому что так положено. И встречать рассвет будет не черный человечек, а город. Человечек сметен – его власть оказывается иллюзорной, ему не помогает ни его лестница, ни мрачная сила – с которой он был предъявлен нам в первой строке.

Естественно, черный человек не может не потянуть за собой целый шлейф ассоциаций – это и «черный человек» - предвестник смерти и кошмар Моцарта, заказавший ему «Реквием» - как оказывается, по самому же гению. Это и «черный человек» Есенина, который 20 лет спустя появится перед поэтом в зеркале отвратительным и беспощадным доппельгангером. Возвращаясь к Блоку, это и «люциферовы крыла», которые делают ночи тьму еще страшнее, а человека – еще бездомней. И – сразу же – во второй главе «Возмездия» черные и огромные крылья Люцифера (и тоже нерасторжимая, извращенная и антагонистическая связь со светом) связываются с «совиными крыльями» Победоносцева, колдуна, обольстителя, посягающего на Россию, но (и тут опять к нам на помощь приходит молодой Пушкин) – бессильного перед прекрасной, но спящей, околдованной «темными чарами» девой. Тема черного человека, насильника, носителя мрака и смерти, антагонистически противопоставленного пламени, дню, жизни, веселью и свободе – в том числе свободе творчества – в русской литературе представлена весьма широко. Но здесь, в этом маленьком стихотворении 1903 года мы видим момент крушения, умаления этого всесильного, казалось бы, монстра, превращение его в плачущего во дворе «черного человечка». Он может погасить фонарики. Но...

В общем, жжет Блок, чо уж там.
Tags: культурологические сугробы, литуравед на цепочке, рабочие моменты, ума холодных наблюдений
Subscribe

  • "Как я провел летом"

    В это лето, вот в это лето, Что огнем пролетело по свету, Три дружбы лопнули у меня, И еще одна, краткая, на два дня, И дымом истаяли на свету, И, в…

  • Рабочее

    С кем говорю я ночами? С мертвых живыми речами. Днем же цежу сквозь усы волны дурного планктона, умным китом подвизавшись. Трусь плавником у бетона,…

  • Письмо на куске обоев

    Эй, ты помнишь? Друг у тебя был, хороший такой дружочек. Столько всего вам было что вспомнить, о стольком порассказать. Вы вместе шлялись по миру,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

  • "Как я провел летом"

    В это лето, вот в это лето, Что огнем пролетело по свету, Три дружбы лопнули у меня, И еще одна, краткая, на два дня, И дымом истаяли на свету, И, в…

  • Рабочее

    С кем говорю я ночами? С мертвых живыми речами. Днем же цежу сквозь усы волны дурного планктона, умным китом подвизавшись. Трусь плавником у бетона,…

  • Письмо на куске обоев

    Эй, ты помнишь? Друг у тебя был, хороший такой дружочек. Столько всего вам было что вспомнить, о стольком порассказать. Вы вместе шлялись по миру,…