Тикки А. Шельен (tikkey) wrote,
Тикки А. Шельен
tikkey

Category:

Canta pas per ieu

И вот Ksenia Xura Ragozina собирается вспрыгнуть на крыло к попутному ветру, этот друг марутов, и вновь пролететь над целым светом - по дороге к своим кустам роз, веревочной собаке и серафическому человеку, а пока мы с ней пьем вечерние напитки - у нее в бокале розовое, у меня - малиновое, пакуем бусы, гоняем Марту от чемодана, и вдруг Ксурра со своей опасной легкой улыбкой говорит, что завтра будет пахнуть революцией. И достает палочку стекла - крохотный пробничек. Который пахнет горелыми покрышками, холодным железом, утром, снегом и слегка безумием. А потом достает еще одну палочку... И я натурально пропадаю. То есть пропадаю совсем. "Trudon Mortel...Он пахнет утренним католическим храмом", - комментирует Ксура. А еще он пахнет старым молитвенником, на тончайшей бумаге, потрепанным, но не потерявшим ни листочка, тем, со старомодным золотым обрезом, с какой-то травинкой внутри, - за три евро, кажется, мы его купили? Там изящным шрифтом - без разделений на куплеты приводится O filii et filae, я буду потом петь, еле разбирая мельчайшие черные буковки, безупречные в своей изысканности. И толстым кожаным пеналом, в котором уже сто лет не лежало ни одного карандаша, в одну из сырых зим он таки заплесневел в сундуке со всяким хламом, но потом, уже в июле, солнце Прованса исцелило его от этой немощи, остался только чуть заметный призвук затхлости в швах... И горячими каменными ступеньками в маленьком средневековом городишке, мы купили в лавке хлеба, колбасы, самого дешевого козьего сыра в бумажке, вина и луковицу (мне, конечно, апельсиновый сок, я ж не пью в дороге) - и примостились по-походному, на полдневный привал, блаженно скинув рюкзаки и вытянув ноги... И прохладным строгим камнем, когда входишь, в этот полумрак из ослепительного дня, просто придорожная часовня на Шеман де Сен-Жак, открытая для пилигримов, с ледяным фонтанчиком у входа, где можно напиться и намочить бандану, уже порядком выгоревшую за последнюю неделю... Оттуда, из глубины, улыбается Тереза из Лизье, она держит в руках огромную охапку цветов - и роз, и простых, полевых. В темных нишах - святой Антоний с лилией и ребенком на руках, святой Рох с веселой собачкой. Ладан, которым щедро курили на Пасху - и желтоватый воск, плод неустанных пчелиных трудов... И еще что-то сладкое, ускользающее, дразнящее... Se canta, que cante. Canta pas per ieu. Canta per ma mia, qu'es al luènh de ieu... Старые прихожанки в кружевных шарфах и шелковых платьях в Кастилии, упрямые, как сухая трава, и восторженные: "Падре Базилио святой! Святой!" - попробуй не согласиться сразу же, попробуй не просиять согласно всем лицом, всем существом, - будешь причтен к еретикам и кощунникам! Капля духов, которые были подарены поди еще к свадьбе - и с тех пор расходуются очень экономно, только по большим праздникам, но и того довольно - капля эта окутывает собой и церковь, и падре Базилио, и этих странных русских паломников, которых тоже, разумеется, обласкают и почти обнимут на приветствии мира... Как оторваться теперь от этой стеклянной палочки-реторты, в которой еще осталось на дне четыре капельки этого концентрированного мира? Но у меня еще целых четыре капли! Этого хватит на целую вечность! И сегодня - Дева Мария Розария!
Tags: было-дело, дела ультрейские, люблю-нимагу, о странностях любви, отмечу белым камешком
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment