Тикки А. Шельен (tikkey) wrote,
Тикки А. Шельен
tikkey

Categories:
Сидели с Доком в корчме (ага, над миской мидий), и тут мне как-то очень остро наконец-то пришло, что именно является ключевой нотой в этих землях, куда нас занесло. Как рассказывал превосходный и мудрый Илья Доронченко, когда внезапно раскопали Помпеи, в мир рекою хлынула Античность. Не словесно-текстовая, не отдельными статуями и обломками колоннад, а вот бытовая, повседневная, с картинками по стенкам, с ночными горшками, светильниками, цацками и неприличными надписями, нацарапанными на столбиках. Просто оно все было засыпано - и под спудом спало все это время. А где не было - там расточилось, сменилось чем-то еще, рассеялось. И вот. Тут, в Одессосе и его окрестностях античность - живая. Живейшая просто. Мне никогда в голову не приходило, в Москве живучи, что такое может быть. Средневековье тут как-то не очень ощущается, оно немного наносное, пролетающее, возможно, его просто смело Османским игом, и оно упало, не вызрев, а в XVIII веке, твердое и кислое, так и не став налитым, перебродило в зелено-буром зародыше. А вот античность - она тут везде. Когда в столичном музее шарились по бесчисленным камням, плочкам, барельефам, вырытым из земли и свезенным в Софью, старинную Сердику, это стало особенно ясно: да, вот земля, где почитали трех нимф. Конечно, их, как бы их ни звали. И Дионис сюда приплыл. И храм Кибелы тут стоит по праву. И вот этой вот древности, солярной, растительной, томительной, я не знала до того - просто потому что с детства ее было просто негде взять. В России ее нет. В России античность - это мертворожденный Кун, боги в простынях или черепки в Эрмитаже, под стеклом, чужие, завезенные издалека (тут же вспоминается, как маркиз де Кюстин офигевал со зданий с портиками и колоннами, понатыканных на плоской болотной равнине под вечно-серым нависшим небом. То, что должно сиять сахарной белизной под пронзительно-синим и венчать собой скалы над зелено-пенными валами на головокружительной высоте). И потому так долго потребовалось ее, живую, узнавать на запах, хотя раз узнав, его ни с чем не спутаешь. И гул от дестяков голосов в приморской корчме, сливающийся с волнами, далекими барабанами мастера Венци, играющего на пристани, а чуть потише станет - с цикадами, - он не средневековый. Он прямо оттуда, напрямую пробивает и смешивается с сегодняшним вечером. И здешнее "сейчас" тут, в Варне, всегда опрокинуто в "тогда". Интересно, что в Крыму все то же самое. И Волошин, и все его друзья-гости-плясуньи-босоножки, особенно Мандельштам, и позже - Бродский, они именно падали в эту разверстую античность, ныряли туда и пили ее. Она тут живехонькая. И дело не в руинах, которые под стеклянным полом "Старбакса", на глубине в три-четыре метра от уровня кофе... И от этого сносит неимоверно. Кстати, язык и вся система меняется, кренится, и сразу берет поправку на то, что это провинция, колония, потому это не чистая Эллада, боже упаси, а местная, на местных травах, на змеином молоке, на том странном молозиве, что надоили из сваленной восходящей луны здешние ведьмы и ведьмаки...
Tags: быть в Варне, вы_докторъ_психъ!, говорит по-фракийски, культурологические сугробы, люблю-нимагу, отмечу белым камешком
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments