Тикки А. Шельен (tikkey) wrote,
Тикки А. Шельен
tikkey

Categories:

Заходит один в бар…

Жизнь идет логичным чередом. Вчера был день Отдания Материнского Долга - родительское собрание. Очень трогательная у Матюха классная - реально ангел. Вообще я побаиваюсь, когда педагог - пожилая леди, но пока что она мне кажется совершенным клоном моей собственной матушки. "Хлопотливость и забота!" - и всем пряника по расписанию, здешний филолог. Ну... литературой и языком придется нам опять самим... Совершенно очаровал меня историк. В кабинет дробненько так входит-вбегает натуральный хипстер, в бархатном черном сертучке, шоколадной жилетке - цепочка на животе, на ножках у него темно-синие джинсы в облипочку и кроссовки. На пальце серебряный перстень, на лацкане сертучка эмалевая брошка - флажок России. Сам юн, лицо в подстриженной плюшевой бородище. Говорит старательным баритоном. За спиной родительница выдыхает: "Осссподя, это еще ХХХХТО?" Но Матюх говорит, что учитель нормальный, хороший. И слава Богу. Тянулось собрание почти 2,5 часа... После него, надышавшись школолой, оставалось только прийти домой и сделать ужин, а попутно прочитать ребенку лекцию на тему "кто Светлану Александровну обидит - тот хуже пуделя, потому женщина добрая и к вам, уродам малолетним, снисходительная". Ну и про Проппа стали говорить, про бабу-ягу и семантику темного леса и тридевятого царства, а то им, кажется, благородно объясняют, что сказка - это только для забавушки и чтоб "добрым молодцам урок", а главное в сказке - начало и концовка. И разницы не токмо между волшебной и бытовой не видят, но и народную/авторскую как-то не отсекают тащпе. Но говорили недолго - спать уж пора было. Сегодня продолжим.

ЫЫЫЫ! Нам требуют лыжи - и долго объясняли, какие надо брать, да как выбирать, чтоб на вырост и не слишком бы накладно для бюджета (заботливые, чо). Дело за малым - за снегом. Ненавижу лыжи в школу! ОДИН УРОК!!! Даже не спаренная физ-ра. ОДИН, мать его, урок, это значит, что из 45 минут 20 - на одевашки и выходяшки, 20 - на покатушки по собачьей площадке (сказали, там выделяют место) - и неясно, когда переодевашки на следующий урок, потому что из трех возможных физр только одна завершает учебный день. А все остальное время - изволь держать дома эту пилядскую вязанку. (Любителям объяснять прелесть морозной снежной пыли и серебряной лыжни - в пень сразу. Любите себе сами.)

А вообще учителя в шоке от слияния. Им теперь, сиротам, на переменах носиться из здания в здание (а одно так очень даже не рядом). И весь педсостав трех школ перемешан, взбит и лимоном сбрызнут. Вот нафига это было надо?
----------

Хочется спать, еще - доделать вуду-чемодан и еще чурленисовский, еще - воспарить, еще - убраться в комнате, еще - повышивать вволю. Ну повышивать, допустим, можно в поездах. А в воскресенье - концерт в "Археологии", и на той неделе - Украина, встречай! Киев и Днепропетровск!

А это - уж очень хорошо. Не могу не перепостить, особенно имея в виду моего друга Мигелия (Мигелито, детка, хоть ты и чилийский ливарюцанер, а оцени!):

Оригинал взят у garrido_a в Заходит один в бар…
Такая классная штука, обнаружил у себя во френдленте в дайри сегодня с утра, весь день радуюсь, там с друзьями поделился, теперь и вам несу!

Guy Walks Into a Bar
By Simon Rich

(http://www.newyorker.com/magazine/2013/11/18/guy-walks-into-a-bar)

Перевод: http

Заходит один в бар…

В общем, заходит тут как-то один в бар, и, прикиньте, там в углу пианист ростом в фут, во фраке, играет на таком же маленьком рояле.
Ну, и тот спрашивает бартендера: «Откуда он взялся?»
И бартендер, такой: «А там в мужском туалете сидит джинн и выполняет желания».
Ну, тот в туалет, и представляете, там действительно джинн. И джинн, такой: «Слушаю и повинуюсь». Тогда он, такой: «Хочу себе мир на земле». Тут же клубы дыма – и возникает гусь на осле.
Ну, он выходит из туалета, и, такой: «Слушай, бартендер, а ты не думаешь, что у твоего джинна проблемы со слухом?»
И бартендер, такой: «А ты как думал? По-твоему, я попросил себе двенадцатидюймового пианиста?»
Ну, он подумал так... И, такой: «Ты что, заказал себе двенадцатидюймовый пенис?»
И бартендер, такой: «Ну да. Ну а что такого? Ты вот сам о чем попросил?»
И он, такой: «Мир на всей земле»
Бартендеру, конечно, становится неловко.
И тот заказывает себе пиво, типа все в порядке, но между ним и бартендером явно кое-что изменилось.
И бартендер, такой: «Знаешь, похоже, мне следует объяснить тебе».
И тот, такой: «Ну что ты, зачем».
Но бартендер продолжает, так, полушепотом. И, такой: «Понимаешь, у меня, в общем, это называется дисморфофобия полового члена. В целом, это значит, что я слишком озабочен, эээ… своим размером. Не то, чтобы он действительно был маленький, он у меня, в общем, в пределах нормы. Но… когда я его вижу, я себя чувствую… как-то не так».
И тот, значит, проникается сочувствием. И, такой: «Откуда это взялось, по-твоему?»
И бартендер, такой: «Не знаю. У меня были сложные отношения с отцом. Он изменял моей матери. Я знал, и не сказал ей. Я думаю, это и повлияло каким-то образом.
И тот, такой: «А ты обращался к специалисту?»
И бартендер, такой: «О, разумеется. Четвертый год терапии. Но она говорит, мы только начали подбираться к сути».
И где-то в это время двенадцатидюймовый пианист заканчивает свою сонату. И он подходит к бару и забирается на высокую табуретку. И он, такой: «Слушай, я тут нечаянно услышал обрывок вашего разговора. Знаешь, я никогда никому еще не рассказывал – я не общался с отцом последние десять лет его жизни».
И бартендер, такой: «Расскажи мне еще об этом». И наливает пианисту крохотный стаканчик виски.
И двенадцатидюймовый пианист, такой: «Он был просто монстр. Бил нас всех. Однажды сказал мне, что я родился на свет по ошибке».
И бартендер такой: «Ужасно, правда».
И двенадцатидюймовый пианист дергает плечом. И, такой: «Знаешь что? Я это пережил. Он говорил, что из меня никогда ничего не выйдет, ну, из-за роста? Ну и что? Я теперь профессиональный музыкант!»
И пианист смеется, но это тот насильственный смех, знаете, в котором заметна боль. И он, такой: «Когда он попал в больницу, он попросил кого-то мне позвонить. И я собирался. Купил билет, и все прочее. Но еще до того, как я добрался до Тампы…»
И он плачет. И, такой: «Я просто хотел бы попрощаться со стариком…»
И – бумс! – клуб дыма, и возникает воздушный шарик.
И пианист, такой: «Я сказал «со стариком», а не «с шариком»!
И все смеются. И пианист, такой: «У твоего джинна проблемы со слухом».
И тут бартендер: «А ты как думал? По-твоему, я попросил себе двенадцатидюймового пианиста?»
И в ту же минуту, как он это выговорил, он об этом жалеет. Потому что пианист, такой: «О, господи… Ты не меня хотел на самом деле...».
И бартендер, такой: «Нет, не в этом смысле». Ну, знаете, пытается пойти на попятный.
И пианист уныло улыбается: «Один раз ошибка – всегда ошибка». И выпивает весь свой виски.
И бартендер, такой: «Брайан, извини. Я не это имел в виду».
И пианист швыряет стакан в стену: «А я не это имел в виду».
И бартендер, такой: «Стоп, стоп, успокойся».
И пианист, такой: «Да пошел ты к черту!». И он здорово пьян, поскольку он ростом всего в фут, и с толерантностью к алкоголю там большие проблемы. И, такой: «Пошел к черту, придурок! Пошел к черту!»
И он пытается драться, но он слишком мал, чтобы причинить серьезную боль, и в конце концов, он просто выпадает в осадок прямо в руках у бартендера.
И тут его пробивает. И он, такой: «О господи, я же совсем как он. Я совсем как он». И он начинает всхлипывать.
И бартендер такой: «Нет, ты другой. Ты намного лучше его».
И пианист такой: «Неправда. Я обыкновенное ничтожество».
И бартендер сгребает пианиста за плечи, и говорит: «Да черт возьми, Брайан! Послушай меня! Я до тебя жил как в аду, слышишь? Когда ты появился, я жить захотел. Ты такой талантливый, и добрый, и, черт, ты оживил этот блядский бар. Ты оживил всю чертову мою жизнь. Если бы мне дали еще желание – знаешь, чего бы я хотел? Я заказал бы, чтобы ты осознал, какой ты красивый, понял?»
И бартендер целует пианиста прямо в губы.
Так что тот, кто наблюдает все это, он немного удивлен. Поскольку он не догадывался, что бартендер гей. Не то, чтобы это его как-нибудь смущало, но это просто застает его немного врасплох, ну, вы, наверное, понимаете. И он отправляется в туалет, чтобы дать им немного побыть одним. А там джинн.
И он такой: «Эй, джинн, тебе правда надо бы уши лечить».
А джинн такой: «А ты думаешь, у меня проблемы с ушами?» И он приоткрывает дверь, и показывает ему – как те двое целуются, и как они счастливы, и как это придает им сил.
И тот такой: «Да, ты крут».
И тогда джинн заявляет: «Крохотный пенис этого бартендера его двенадцатидюймовому другу всегда будет казаться очень впечатляющим».
И откровенная пошлость этого замечания убивает всю магию момента.
И джинн такой: «Ох, прости. Я мог бы и помолчать… Со мной всегда так. Захожу слишком далеко».
И тот такой: «Слушай, не беспокойся об этом, а? А давай по пиву? Можно, я тебя угощу?»

Tags: хроники заповедника Толерантности
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 61 comments