Мой Зилант 2011. Ч. 2.
2 день
Собравшись с утра, залив флягу яблочным соком (До), а термос - чаем с пряностями (я) и приехав на Зилант, мы сразу погрузились в некоторое подобие странного. До долго ходил в подобии прострации - и вдруг исчез. Да не просто так исчез, а в компании темных эльфов дивной красоты, каковые сгустились вокруг, подобно туману, и так же растаяли, унося с собой юного Волка, почти бессознательного от общей атмосферы Зиланта и красоты. А я, натолкнувшись еще раз на бардак с расписанием и поплакав от переноса арфового концерта невесь куда, пошла искать по свету, куда б себя приткнуть на часок. Поскольку Фанька была то здесь, то там и мы общались СМС и намеревались стакнуться только перед сейшеном, мне оставалась определенная свобода действий. И тут откуда ни возьмись вынырнул Хелек, безумный арфист, и мы понеслись с ним репетировать, чтобы вечером взять и спеть вместе с арфой на Хелековом сейшене. Каюсь, это была моя авантюра, но у Хелека хватило безумия на нее подписаться, о чем я не жалею ни на секундочку.
Мимо прошли и концерт Брайна, и концерт Ниенны, на которые мне бы очень хотелось попасть, но действительность перекрывала все. Мы сидели с Хелеком друг напротив друга, на сиротских койках, застеленных общажными одеялами, валялись ноты и пончо, между нами стояла арфа, на стене висела белоснежная рубаха придворного музыканта, общий вид помещения приятно тешил глаз когнитивным диссонансом. Все это превосходное место, где бы и нам с До проживать, кабы не щедрость Олди, носило название "Центр реабилитации КАПО". Меня это название, по вполне понятным причинам, рвало на части всякий раз, как увижу. Живо представлялось, как из-за угла в коридоре нервные и запуганные престарелые капо наблюдают за нами. Они уже, очевидно, раскаялись и теперь нуждаются в реабилитации. А потом по стремительно леденеющей улице Олега Кошевого - на настройку в Ленин-сарай, по пути сшибая воробьев. Ясное дело, что Ленин-сарай - это вон та храмина, перед которой прогуливаются пара японских воинов с катанами и в тростниковых шляпах, здоровенный беорнинг стоит на крыльце и пышноволосая Ниенна, чуть нервная после треволнений сейшена, терпеливо курит в окружении пылкого юношества. Да, дорогие, боги среди нас, и тоже не дураки на крылечке Ленин-сарая покурить.
Дальше был наш сейшен, отлично отстроенный Валерой Мустафиным, да продлит Господь его дни. Нам с Фанькой уже, наверное, ничего не страшно. после радио в открытом эфире, где мы свеженаписанную песню играли наощупь, не слыша друг друга кроме как в наушники, - так уж точно. Тем более, если всего-то нас и двое - ну трое, с солнечноголосой Потанькой, с которой мы, наверное, уже спелись за столько-то лет до состояния общего горла. Фанькины клавиши взгромоздили на сундук - и понеслось. А после мы с Канцлером, Сильвестром и прелестной принцессой Инной помчали со всех ног на четвертый этаж, где вовсю разливались Иллет со товарищи, играя в классики. Классика жанра, ага. Толпой, по одной бумажке, разобрав аккорды за минуту до лезть на сцену, пихаясь у общего микрофона... Два мира, два детства, кому - ария Царицы Ночи, кому - "но все ж побеждает добро". И не успели примчаться, как уже пора было лезть на сцену и завершать концерт, для чего, собственно, и пришли. Ну и завершили. Со всеми, кто находился там же, бу-га-га. Одно могу сказать, фраза "А принц Белоснежку полюбит" стала спусковым крючком на долгое истерическое ржание. Особенно украсили песню чистый звонкий голос Ги, звенящий, как пионерское детство, и нежный голосок Инны - хотели принцессов? Их естя у нас! Это дело нам на Зиланте пришлось спеть три раза. И всякий раз оно было все длиннее и длиннее... Ох, боюся я повторения авантюры с Родриго Мартинесом...
А потом, после "Игры в классики", в стекляшке состоялось то, чего так давно хотелось многим и многим, - арфовый концерт. Жалко, что Фаня, тоже арфист, уехала на вокзал - это был героический марш-бросок на один только день. Вообще в этом году арфы были представлены в количестве чуть большем, чем немало. Если на следующий год приедет Ася Сергеева, то будет практически арфоконвент, плавно перетекающий во всероссийский арфофест. А чо, классная идея. Вообще как-то удивительно сильна у народа неубитая тяга к классическим операм и арфовой музыке, что не может не радовать. Мы прекрасно оттянулись с Хелеком и Потаней, спев про "Биннари", "Тилли-лиль" и "Марию в терновнике", а сводный дудкохор придал необходимую эпичность. Не знаю, был ли Хелек прав, отказавшись от подзвучки. Арфа помещение взяла, конечно, а вот голос, особенно когда шло всяческое пояснение, тушился. Ну да народ, несмотря на поздний час, набившийся в зал во множестве, сидел тихо и ловил волны арфы, как воду. Хелек молодец. Лора не пришла, и Чеширский пел один, но арфа и впрямь королевский инструмент, а в сочетании с тенором звучит аутентично даже на совершенно неаутентичных темах. А потом нас погнали нафиг из дворца, и мы с До, поймав машину, добрались до дома и растворились во мраке ночи, предупредительно не скрежелтая стульями. Ночной Зилант жил своей жизнью, ну чо, дневная тоже была нормальная.
Собравшись с утра, залив флягу яблочным соком (До), а термос - чаем с пряностями (я) и приехав на Зилант, мы сразу погрузились в некоторое подобие странного. До долго ходил в подобии прострации - и вдруг исчез. Да не просто так исчез, а в компании темных эльфов дивной красоты, каковые сгустились вокруг, подобно туману, и так же растаяли, унося с собой юного Волка, почти бессознательного от общей атмосферы Зиланта и красоты. А я, натолкнувшись еще раз на бардак с расписанием и поплакав от переноса арфового концерта невесь куда, пошла искать по свету, куда б себя приткнуть на часок. Поскольку Фанька была то здесь, то там и мы общались СМС и намеревались стакнуться только перед сейшеном, мне оставалась определенная свобода действий. И тут откуда ни возьмись вынырнул Хелек, безумный арфист, и мы понеслись с ним репетировать, чтобы вечером взять и спеть вместе с арфой на Хелековом сейшене. Каюсь, это была моя авантюра, но у Хелека хватило безумия на нее подписаться, о чем я не жалею ни на секундочку.
Мимо прошли и концерт Брайна, и концерт Ниенны, на которые мне бы очень хотелось попасть, но действительность перекрывала все. Мы сидели с Хелеком друг напротив друга, на сиротских койках, застеленных общажными одеялами, валялись ноты и пончо, между нами стояла арфа, на стене висела белоснежная рубаха придворного музыканта, общий вид помещения приятно тешил глаз когнитивным диссонансом. Все это превосходное место, где бы и нам с До проживать, кабы не щедрость Олди, носило название "Центр реабилитации КАПО". Меня это название, по вполне понятным причинам, рвало на части всякий раз, как увижу. Живо представлялось, как из-за угла в коридоре нервные и запуганные престарелые капо наблюдают за нами. Они уже, очевидно, раскаялись и теперь нуждаются в реабилитации. А потом по стремительно леденеющей улице Олега Кошевого - на настройку в Ленин-сарай, по пути сшибая воробьев. Ясное дело, что Ленин-сарай - это вон та храмина, перед которой прогуливаются пара японских воинов с катанами и в тростниковых шляпах, здоровенный беорнинг стоит на крыльце и пышноволосая Ниенна, чуть нервная после треволнений сейшена, терпеливо курит в окружении пылкого юношества. Да, дорогие, боги среди нас, и тоже не дураки на крылечке Ленин-сарая покурить.
Дальше был наш сейшен, отлично отстроенный Валерой Мустафиным, да продлит Господь его дни. Нам с Фанькой уже, наверное, ничего не страшно. после радио в открытом эфире, где мы свеженаписанную песню играли наощупь, не слыша друг друга кроме как в наушники, - так уж точно. Тем более, если всего-то нас и двое - ну трое, с солнечноголосой Потанькой, с которой мы, наверное, уже спелись за столько-то лет до состояния общего горла. Фанькины клавиши взгромоздили на сундук - и понеслось. А после мы с Канцлером, Сильвестром и прелестной принцессой Инной помчали со всех ног на четвертый этаж, где вовсю разливались Иллет со товарищи, играя в классики. Классика жанра, ага. Толпой, по одной бумажке, разобрав аккорды за минуту до лезть на сцену, пихаясь у общего микрофона... Два мира, два детства, кому - ария Царицы Ночи, кому - "но все ж побеждает добро". И не успели примчаться, как уже пора было лезть на сцену и завершать концерт, для чего, собственно, и пришли. Ну и завершили. Со всеми, кто находился там же, бу-га-га. Одно могу сказать, фраза "А принц Белоснежку полюбит" стала спусковым крючком на долгое истерическое ржание. Особенно украсили песню чистый звонкий голос Ги, звенящий, как пионерское детство, и нежный голосок Инны - хотели принцессов? Их естя у нас! Это дело нам на Зиланте пришлось спеть три раза. И всякий раз оно было все длиннее и длиннее... Ох, боюся я повторения авантюры с Родриго Мартинесом...
А потом, после "Игры в классики", в стекляшке состоялось то, чего так давно хотелось многим и многим, - арфовый концерт. Жалко, что Фаня, тоже арфист, уехала на вокзал - это был героический марш-бросок на один только день. Вообще в этом году арфы были представлены в количестве чуть большем, чем немало. Если на следующий год приедет Ася Сергеева, то будет практически арфоконвент, плавно перетекающий во всероссийский арфофест. А чо, классная идея. Вообще как-то удивительно сильна у народа неубитая тяга к классическим операм и арфовой музыке, что не может не радовать. Мы прекрасно оттянулись с Хелеком и Потаней, спев про "Биннари", "Тилли-лиль" и "Марию в терновнике", а сводный дудкохор придал необходимую эпичность. Не знаю, был ли Хелек прав, отказавшись от подзвучки. Арфа помещение взяла, конечно, а вот голос, особенно когда шло всяческое пояснение, тушился. Ну да народ, несмотря на поздний час, набившийся в зал во множестве, сидел тихо и ловил волны арфы, как воду. Хелек молодец. Лора не пришла, и Чеширский пел один, но арфа и впрямь королевский инструмент, а в сочетании с тенором звучит аутентично даже на совершенно неаутентичных темах. А потом нас погнали нафиг из дворца, и мы с До, поймав машину, добрались до дома и растворились во мраке ночи, предупредительно не скрежелтая стульями. Ночной Зилант жил своей жизнью, ну чо, дневная тоже была нормальная.