я, просто я
Алан уехал. Теперь плещется в Средиземном море, торчит под солнцем Прованса на трассе, прорывается к океану. А я что - у меня сентябрь скоро, какое там. Дай Бог успеть все дневники закупить, рюкзаки отстирать и школьные формы из шкафов повытаскивать - дел невпроворот.
Впрочем, в Питере мы еще были вместе с социем, и концерт там был, и вообще все было. Даже Уделка и поход с До на поклон к Ксении Петербуржской, которую тетеньки в платочках кличут "Ксеньюшкой". Меня, если честно, это слегка раздражает, типа как есть такое правило хорошего тона у дам старше 40 (у младших разновидностей пока встречать не довелось), любую Ольгу там или Светлану звать Оленьками или Светочками по дефолту, вне зависимости от степени знакомства и желания пациента. Типа так выражается неагрессивность и доброе расположение, чо. Вот и тут "Ксеньюшка? вам налево!" А там очереди - как за колбасой перед новым, 1983 годом. Правда, мы с
doming0, дорогим юным спутником, два чужеродных католических элемента в общей массе народного благочестия, и тут урвали кусок мирозданья, когда увидели дядю с пучком свечек в очереди. Дядя дождался очереди, поставил свечечку в чугунный свечник-скворечник, истово перекрестился, отошел. На спине у дядечки было крупно написано по-аглински "Сегодня я тут, а завтра - в АДУ!" Ну чо, все правильно сделал. А у Ксении всегда как у Ксении. И особенный тебе оттуда привет, дружочек xura, ага.
Концерт был - лучше не придумаешь. Я даже ничего говорить не буду, просто люблю.
В поезде Матвей долго пытался тренировать волю и силу взгляда, тщась пододвинуть листок к краю стола. А потом плюнул на это дело и по его собственному выражению "раскромсал ветчину столько же силой взгляда, как и силой своего ножа". И это правильно, я щетаю, комбинирование - вот он, выход.
А в Питере Кэроль и Джека. А во Франции Алан и Блейз, а еще океан и Маркиза. И Тулуза, да.
А я чего-то весь день сегодня слушаю самого большого чудака в мире - Israel Kamakawiwo'ole, так его звали. И он играл на кро-о-о-охотной такой гавайской гитарке, приютившейся где-то в складках человека-горы по имени Израиль. И что-то так жалко его, а еще больше - Гаваи, которые остались без него. Чем больше я его слушаю, тем больше жалко - хороший он такой.
Впрочем, в Питере мы еще были вместе с социем, и концерт там был, и вообще все было. Даже Уделка и поход с До на поклон к Ксении Петербуржской, которую тетеньки в платочках кличут "Ксеньюшкой". Меня, если честно, это слегка раздражает, типа как есть такое правило хорошего тона у дам старше 40 (у младших разновидностей пока встречать не довелось), любую Ольгу там или Светлану звать Оленьками или Светочками по дефолту, вне зависимости от степени знакомства и желания пациента. Типа так выражается неагрессивность и доброе расположение, чо. Вот и тут "Ксеньюшка? вам налево!" А там очереди - как за колбасой перед новым, 1983 годом. Правда, мы с
doming0, дорогим юным спутником, два чужеродных католических элемента в общей массе народного благочестия, и тут урвали кусок мирозданья, когда увидели дядю с пучком свечек в очереди. Дядя дождался очереди, поставил свечечку в чугунный свечник-скворечник, истово перекрестился, отошел. На спине у дядечки было крупно написано по-аглински "Сегодня я тут, а завтра - в АДУ!" Ну чо, все правильно сделал. А у Ксении всегда как у Ксении. И особенный тебе оттуда привет, дружочек xura, ага.Концерт был - лучше не придумаешь. Я даже ничего говорить не буду, просто люблю.
В поезде Матвей долго пытался тренировать волю и силу взгляда, тщась пододвинуть листок к краю стола. А потом плюнул на это дело и по его собственному выражению "раскромсал ветчину столько же силой взгляда, как и силой своего ножа". И это правильно, я щетаю, комбинирование - вот он, выход.
А в Питере Кэроль и Джека. А во Франции Алан и Блейз, а еще океан и Маркиза. И Тулуза, да.
А я чего-то весь день сегодня слушаю самого большого чудака в мире - Israel Kamakawiwo'ole, так его звали. И он играл на кро-о-о-охотной такой гавайской гитарке, приютившейся где-то в складках человека-горы по имени Израиль. И что-то так жалко его, а еще больше - Гаваи, которые остались без него. Чем больше я его слушаю, тем больше жалко - хороший он такой.