Конечно, единственный день, когда можно прорваться в ЖиЖу -- пятница 13.(кстати, Малиновская, твой каталог стоит 165 рублей и чудо как хорош)
А вчера было сатори, которое мне ужасно понравилось. Стираю в ванной носочки, у соседа, как всегда, орет телевизор. Тут я задумчиво понимаю, что в нашей жизни совсем нету телевизора. То есть до такой степени, что я не помню, когда смотрела его в последний раз.А в детстве представить такое было немыслимо. Более того, отсутствие в доме телевизора воспринималось бы как проявление убогой безысходной нищеты, в качестве продолжения ряда -- голод, обноски, вытянутые бледные лица и непоправимое пианство родителей. И вот у меня в доме телевизора нет, потому что нафиг он нужен. Если до сего момента я твердо знала, что с моей теперешней жизни тот замороченный подросток,который я, в принципе, охуел бы от радости, то теперь бы он был крупно озадачен. Потом я понимаю, что думаю эту мысль, стирая носочки посредством любимой стиральной доски. И тут мне становится не по-детски стремно, потому что налицо грех эскапизма. Бегу домой к Валишину, жалуюсь. Валишин принимает информацию к сведению, обдумывает и выдает: но ведь есть же микроволновка и компьютер. Счастье, счастье!
А вчера было сатори, которое мне ужасно понравилось. Стираю в ванной носочки, у соседа, как всегда, орет телевизор. Тут я задумчиво понимаю, что в нашей жизни совсем нету телевизора. То есть до такой степени, что я не помню, когда смотрела его в последний раз.А в детстве представить такое было немыслимо. Более того, отсутствие в доме телевизора воспринималось бы как проявление убогой безысходной нищеты, в качестве продолжения ряда -- голод, обноски, вытянутые бледные лица и непоправимое пианство родителей. И вот у меня в доме телевизора нет, потому что нафиг он нужен. Если до сего момента я твердо знала, что с моей теперешней жизни тот замороченный подросток,который я, в принципе, охуел бы от радости, то теперь бы он был крупно озадачен. Потом я понимаю, что думаю эту мысль, стирая носочки посредством любимой стиральной доски. И тут мне становится не по-детски стремно, потому что налицо грех эскапизма. Бегу домой к Валишину, жалуюсь. Валишин принимает информацию к сведению, обдумывает и выдает: но ведь есть же микроволновка и компьютер. Счастье, счастье!