Сретение!

Положи меня, как печать, на сердце своё,
Чтобы слушать трепет его и ночи, и дни.
Сквозь февральский холод, мартовский лед, зазеркальное забытьё
Ты плывешь свечою в ладонях - Господи, не оброни.
Там, где трое сядут за трапезу и станут пить в твою честь,
Там прокатится струнами арфы золотое имя твоё,
Тебя называют святою землей, святая она и есть,
Она избавляет от всех скорбей, она горит и поёт.

Просите мира Иерусалиму,
Просите мира Иерусалиму,
святым мостовым его, стенам и башням,
чтобы война не коснулась его, просите мира Иерусалиму.

Что такое наши князья - и что могут они?
И кого ты братом считал - да был ли он тебе брат?
Там, за краешком неба на календаре, живут весенние дни,
И однажды растает снег - и они прилетят.
Будет Пасха, и виноградник в зеленом дыму,
Над иссохшей старой лозой закурится живая листва,
С Галаадских невиданных гор хлынут овцы в долину, где лилии снега белей,
И, возможно, тогда исцелится моя голова.

Просите мира Иерусалиму!

Положу тебя, как печаль, на сердце мое.
Только имя твое прошепчи - задрожит, любовью замрет.
Бог сказал о тебе: Иерусалиму равных нет на земле,
Все народы придут поклониться ему и сольются в единый народ.
А здесь освящают вино и свечи, и который вечер зима,
Осыпается с крыши серебряный иней и кружится под фонарём.
Не грусти, мое сердце, все образуется, ты же мне говорила сама:
Пока стоит наш Ерусалим, мы будем молиться о нём.