Затрахомиомахия. Часть 9

Если ты хочешь для Господа сделаться нищим,
Стоит забыть про стяжательство и мшелоимство.
Но тяжело, когда трогают пальцы чужие
Письма родных, фотографии близких, распятье.

Все в образцовом порядке стояло на полках -
Нынче иконы, розарии, камни и четки
Ссыпаны были в коробки, мешки и пакеты -
Все вперемешку, неважно, авось, пригодится.

Алан почти что рыдал, обнаружив, как много
Было помято, изорвано грубой рукою.
Вацлав угрюмо молчал, пожимая плечами -
Дескать, чего говорить, ничего не изменишь.
Если хотите - излейте свое раздраженье,
А не хотите - давайте же к делу приступим.

Юный проснулся Давид и носился по дому,
Возле отца и коробок вертясь неустанно.
Мать увела его, он же отчаянно плакал.
Вопли его разносились далеко по дому,
Двери закрыть мы желали, но нам запретили -
Бог его знает, что делают люди за дверью!

Видно, блажное дитя порезвилося вволю,
Вылил он воду святую из Калеруэги -
Хочется верить, что не в унитаз и не в ванну.
(А заодно опрокинул английского джина,
А заодно -- полбутылки медовой настойки
и аккуратно убрал за собою бутылки).

Вацлав был мрачен и хмур, упаковывал книги,
Хоть и просили его отойти и не трогать.
"Я помогу вам, - он рек, - даже если вы сами
Помощь мою отвергаете в глупой гордыне!"
Общее дело сближает, тем более, Вацлав
Был очевидно смущен и немало сконфужен.
Доблестный Рэй, не умеющий гневаться долго,
Шуткой веселой сумел разрядить атмосферу.
Алан ответил - и вскоре кипела работа,
Дружеский смех зазвучал, расцветали улыбки.
С нами смеялся и Вацлав, травил анекдоты,
Ни про донос, ни про kvokay еще мы не знали.

Время настало, и Алан ушел на работу,
Рэй проводил его, чтоб покормить по дороге,
Мы же остались вдвоем и управились быстро,
Гера зашел, чтобы ключ передать от квартиры,
И убедился, что дело закончилось миром.
Вот у стены громоздятся мешки и коробки.
Завтра в четыре часа подоспеет машина,
А послезавтра, надеюсь, забудем друг друга.