August 7th, 2020

Т

Анданте 2

Мой друг, музыкант и поэт,
В заточении под холмом.
Холм из красного кирпича,
Окружает его глухою стеной,
Вихрем возносится над землёю,
Обычный питерский дом,
А вот… И зараза вьется стеклянной змеёю,
Не даёт ни выйти ему ни войти,
День за месяц. Месяц за год. Год за сто лет.

У моего друга, пока он сидел взаперти,
выросла борода - и поблескивает серебром,
Голос остался прежним
И руки остались прежними.
А глаза растерянно ищут кого-то,
Где-то в прошедшем времени,
В давно прошедшем, но незавершенном,
Словно партия флейты в старинном танце,
Пробивается через брусчатку черничник,
Вход в подъезд заплетают терн и шиповник,
Ежевика ползет с этажа на этаж
В черно-красные стены вбивая колючую плеть…
Как же все это вышло с нами?
Ни выжить, ни умереть…
Ни вырваться, ни спасти…

Мой друг - ни гроша за душой,
Кроме золота чистых нот,
Драгоценных прозрачных слов,
Кроме слитков его мелодий,
Ну что это - ничего…
Мне всю жизнь казалось, что он -
Затерявшийся отрок в холмах,
Том Лермонт, или, может быть, даже,
Молодой Раймондин… Но время идет,
И легенды тают, как в небе над Питером
Медленно тают куранты,
Как замирает летящий с Николы Морского звон.
Мой друг - музыкант и поэт,
И преображает даже эти
неподатливые пространства.
И ангелы обоих миров
Приглядывают за ним, как за младшим братом,
Который уснул в дубраве и видит сон...
.
По асфальтовым тротуарам
Божественный август идет,
Словно каменная прозрачная толща
Неотвратимой грозной воды,
Я надеюсь, что флейта твоя его остановит,
Что ангелы устерегут.
Что ты и твой дом избежите беды.
Что Господь спасёт.
Merriam_Daniel__The_Lighthouse__Wallpaper_io6c
Т

правила общения

Первое правило, друг,
Это правило первое.
Если ты двери закрыл,
И окна закрыл, а они все равно пришли,
Значит, они не к добру.
Не потому не к добру, что сами неблаги,
Мало ли кто неблаг.
А потому не к добру,
Что пришли за сердцем твоим

И если ты просто хочешь
Вспомнить свою любовь,
Выдохнуть так, чтоб тело
Вздрогнуло ненароком,
Окунуться в былую боль,
Но без свидетелей, только
Лишь для себя одного,
А они пришли и остались,
Как понятые при обыске,
Значит, они враги.

Вот и второе правило.
Враг потому и враг,
Что будет с порога врать.
Что сделает твою душу
Затравленной и больной.
Какой бы ты ни был герой,
Он найдет отмычку к тебе,
Подберет такие слова,
Чтобы ты поверил ему,
А поверив, канул во тьму,

Ты не можешь знать до конца
Все калитки и щели в заборах,
Все кротовьи сухие норы,
Все мышиные коридоры,
По которым они приползут.
Но в сердце, в сердце свое
Их можешь впустить лишь ты.
И это третье правило.
Если сердце твое все в трещинах,
Всюду тлен и запах мочи,
Они все равно не могут войти,
Пока ты не сдашь им ключи.
Они будут делать все,
Чтоб их от тебя получить.
Но они не смогут их силою взять,
Без воли твоей раздобыть.
И это третье правило.
Лучше разбей их сам,
Проглоти вместе с криком,
Расплавь в ладонях,
Но не отдавай врагам.

Четвертое правило очень простое.
Надо просто себе говорить.
Ничего не бывает напрасно.
Ничего не буывает напрасно.
Только Бог отменяет бывшее,
А им слабо повторить.
Они убеждать умеют,
Доктора, мастера, палачи.
Но ты помнишь третье правило:
Только ты имеешь возможность
Добровольно отдать ключи.

Я себе повторяю это
Каждый вечер и через ночь.
Помогает пока неважно,
Но однажды должно помочь.
И ты знаешь, однажды ночью,
Когда ад подойдет ко мне,
Я надеюсь, что я им не сдам ключи,
Ни за что добровольно не сдам ключи.
Потому что я буду ждать самолет.
Твой бумажный, игрушечный самолет,
На розарий прицепленный самолет
В золотом рассветном огне.