November 23rd, 2017

Т

20 ноября. День памяти жертв трансфобии

Помнишь Валерку? Ну, жил в нашем доме
Двумя этажами выше.
Нету Валерки. Прошлой зимою
Вышел Валерка с крыши.
То ли его послали, то ли он кого-то послал…
А еще и отец наехал
И силы не рассчитал…

А Свету? Ну, королеву?
Духи, каблуки, марафет?
Взяли буквально на улице.
За то, что паспорта нет.
Говорили, оставят в камере,
С бомжами и гопотой.
Она свалила отсюда.
Нельзя быть красивой такой.

Они все как озверели.
Как будто сказали им «фас!».
Они же, суки, реально
Охотятся просто на нас.
Я не знаю, что мы им сделали –
И даже кому это – им.
У Валерки на кладбище памятник.
«Доченька, любим, скорбим».
Т

* * *

Слушай-ка, Джон, - говорит за обедом Марк, –
Я посмотрел тут, и знаешь… нельзя же так.
Ты вспоминать, конечно, в праве своём.
Что видел, что помнишь, что было у вас вдвоём,
Но там же порою просто какой-то бред.
Ты сам-то понял, что диктовал? Или нет?

Джон улыбается, словно издалека.
Марк, ну не всем же нравится вой рожка,
Инструкции, пересказы, сержантский лай…
Марк машет рукою: ладно, не начинай.

Мимо стола с подносом идет Лука.
Марк глядит на Луку, как лев на быка,
Смотрит с упорной яростью перед собой,
Словно сквозь толщу слышит рог боевой…

Я и не знаю покамест, как тяжело
Видеть весь мир словно бы через стекло,
Звуки улавливать словно из-под земли,
И вино моё - пыль, и хлеб мой – в той же пыли,
Пыль на рассвете и на закате дня,
Но голос почти неслышный ведет меня,
Но чудом тропа ложится под ногу мою.
И тень от руки Господней я узнаю…
Трудно решиться сделать хотя бы шаг.
Но после земного изгнанья будет не так.
Все по-другому, агнец, город, хрусталь…

Джон улыбается другу куда-то вдаль…