September 12th, 2016

Т

Underground

Ты знаешь, теперь я живу под холмом.
Нет, не жалею.
Мне здесь улыбаются все – и вообще
Во всем помогают.
Здесь добрая пища и добрый народ,
Действительно добрый.
И, ты не поверишь, таких же, как я,
тут правда хватает...

Здесь время и вправду течет широко,
Слегка по-другому.
У вас уже осень, грибы, холода,
А тут еще лето,
Нагие купальщики входят в прибой,
Ложатся на камни.
Ах, ты и не знаешь! У нас под холмом,
Конечно же, море!

Здесь много похожего, но иногда
Немного другое.
Деревья, плоды, и цветы, и всегда
Огромное солнце.
А песен я здесь не пою, не пишу,
И знаешь – не надо.
Я просто хожу и молчу, и учусь
Золотому покою.

Я помню про все, только память моя
Уходит под воду.
И все, что когда-то случалось со мной,
Сокрыто волнами.
И город, в котором мы жили тогда,
Распался на части.
Мозаика, фреска, театр теней.
Поймешь ли? Не знаю…

Проходят неспешные дни – лишь загар
Ложится на плечи.
Недели похожи одна на одну –
И вместе на чудо.
Не то чтобы я избегаю людей –
Молчание лечит.
А если мне грустно, так что за беда –
Мне грустно повсюду.

Снаружи меня окликают друзья –
Осенней порою.
Я слышу их ночью, сквозь трели цикад
И шорох прибоя.
Я знаю, нелепо – и глупо звучит,
Но дело не в этом.
Я правда боюсь хоть на миг уходить из этого лета.
Из этого мира, из этого сна, из этого сада,
Боюсь возвращаться в пустые леса, в мой град безнадёжный…
Я здесь растворяюсь, как дым или соль, в нелепой надежде
Стать камнем, песчинкой, осколком стекла, травой придорожной…
Ты думаешь, я под холмом и в плену? Желаю вернуться?
А я не желаю. Я просто боюсь однажды проснуться…
из окошка смотрит

Варна. Городские букинисты

Интересно, кто в Варне кому стал "своим". Ну то есть с кем из варнинцев общаешься настолько близко, что раскланиваешься, встретив на улице, треплешься за погоду и все такое. Ну ясное дело, что, помимо церковного хора и сестричек-терезинок (которые, кстати, тоже хористки), - это уже такой отдельный круг, почти родственный.

Мой круг тут, в общем, вполне привычен: букинисты, продавщицы в секондах, девушки из кофеен-кондитерских и варненские нищие. А вот Дока за свою держат хозяйка лавки с индийскими юбками-платьями и дамы в Римских термах. Мы туда вчера ходили, и долго "курили над величием", примостившись на высоком кирпичном остатке стен над банями. Очень хотелось накарябать кирпичом на серой колонне "Cesar mentullam est", и даже аутентично бы было, но Док на меня посмотрела крайне неодобрительно, обронила что-то о несносных варварах, - и мы продолжили чинно курить и размышлять о вечности.

А букинисты тут отличные. Тот, что из магазина "Сталкер", - огромный, величественный и печальный, как будто врос в свои книжные стеллажи и сам стал частью магазина. Это у него я отыскала Мелетинского и прекрасные жизнеописания Сезанна и Рахманинова. Он, видимо, большой любитель маяков - и все пространство, не занятое книгами, занято маяками. Открытки, картинки, макетик небольшой. Жаль только, что работает магазин с 11 по 19, я тудой не успеваю добежать, а по выходным, ясное дело, закрыто. Там прекрасно - а книги все больше странные, непривычные и далекие. На русском немного. Но ради того, чтобы занырнуть туда с головой, стоит учить болгарский, не щадя своего ничего. Две книги, на которые я облизываюсь, - это монография, посвященная фотографиям старой Варны, и история маяков. Но что-то я так уверовала, что в Варне твое тебя дождется, что и не особо волнуюсь на эту тему.

В небольшую книжарницу вниз с холма я заскочила тоже практически случайно - торопясь на репетицию (кстати, опоздала). Она в основном ориентирована на учебную всякую литературу - и потому там много позапрошлогодних учебников, рабочих тетрадей и всего такого. Молодой веселый букинист со товарищи сидел за столиком у входа - и вся компания радостно пила ракию ("Это ракия", - наставительно сказал он мне. "Знаю, знаю! Гроздова водка!" "Так!" - ответствовал он и рассмеялся.) Пирушка библиофилов среди ящиков старых книг напоминала какие-то гишпанские или итальянские жанровые сцены, маслом с кракелюром. И сами библиофилы тоже. Хозяин лавки отвлекся от ракии, извлек из глубины целую стопку учебников, вытянул наилучший, а когда я уходила, широко махнул рукой на коробку книг на болгарском и велел выбрать себе что-нибудь в подарок. Я выбрала. "Златната роза" - Паустовского. Но они, конечно, тоже не работают по воскресеньям - еще чего! Почивен день - неделя. А вообще у меня оттуда Пу Суньлин, рассказы о чудесах. Не удивлюсь, ежели и тут не без лис. Вот, например, Марти, наш министрант в храме, ну чистый лис, к тому же байкер.

А в "Малкият принц" переводчик сделал Лиса (le Renard) не лисугером, а лисицей. "Моята лисица", - говорит принц. Чота жаль... Но зато здесь в школьную литературу входит "Червенокос" Ж. Ренара - "Рыжик и семья Лепик".

Зато "Интеллект" - хитрая лавочка с хитрым старым ехидным хозяином - работает. Там в два этажа с железной лесенкой сплошные стеллажи, и море русских книг. Но все больше фантастика (почти полностью серия "Фантастика и приключения" ), детективы в мягких обложках - и явно осколки чьих-то приезжих библиотек. История литературы США, Дюма, Стендаль, масса Хемингуэя - и томики фантастики- мечта советского интеллигента. Новых, лукьянков и прочих НЗ и армадовцев в лакированных обложках, практически нет, равно как и бесчисленного фант-мусора. Два огромных шкафа фантастики и детективов. Букинист смеется, говорит, русские мужчины такое любят - приезжают, покупают, а потом платят ему лев или два, сдают старую, берут новую - на пляж читать. Русским вообще книжки нравятся. Хихикая, показал мне портрет Путина, говорит, знаешь такого? Я знаю, даже очень, тем более, что напечатан портрет на рулоне туалетной бумаги. Рулон стоит в витрине, рядом с дисками с музыкой и всякими антикварными книжками, подарок букинисту от знакомой украинки. "В следующий раз ты придешь ко мне - и уже будешь говорить по-болгарски", - обещает он мне. Ну да, я набрала у него всяких детских книг на болгарском, по истории в основном, теперь читаю. И томик Хэмингуэя, там "Праздник, который всегда с тобой" и "Фиеста". Для осенних вечеров в местных кофейнях...