January 4th, 2012

сонный тролль

январь... тупить... тупеть... и квакать...

Ну я типа этим и занимаюсь. Уже второй день в Москве - и ничего. Даже из дому не выхожу, питаюсь пельменями и старыми финиками. Просто туплю, прикрываясь отговорками, что якобы разбираю накопленный в квартире беспредел и мегабардак. А на самом деле отлеживаюсь, оттупливаюсь и отквакиваюсь. Потому что тут никого. Только я и бардак. Он мне кагбе говорит - ну что ты против меня можешь? Видишь - ОППА! - и время-то уже кончилось, тебе спать пора. Оставь-ка меня в покое. Но все же в дом сегодня по дороге за едой забежал соций, и мы с Аланом героичненько выскребли мертвый иссохший аквариум и изгребли оттуда песок и камни. Типа такой у нас в аквариуме был доморощенный Самбатион. Среди песка и камушков попадались стеклянные шарики и рыбьи скелетцы, со времени кончины последнего сома прошло не менее пяти лет... Аквариум транспортирован в ванную, где и будет подвергнут отмыванию. Морозовичи, заберите его, пожалуйста! А то в ванной теперь мыться негде, там аквариум. А вместо него стоят полки, но все книги, вах, туда опять не влезут, даже и думать нечего. Хочется выбросить все (ВСЕ!) диски. Все равно у нас нет дисковода. И смотреть эти замшелые мультцы в количестве "забит ими шкаф до потолка" никто и никогда не будет. И еще есть огромная коробка со всякой ненужной фантастикой-шмантастикой. И только мое дурное воспитание и суеверия, гнездящиеся в голове, запрещают открыто отправить оную на помойку (проклят дом, где книги словно мусор). Но слово даю, как будет снаружи - 10, так сразу и отправлю, просто под дождь не могу. А диски - они не книжки, на них суеверный ужас не распространяется.

А в Питере сколько ни проведи дней - все мало. Кстати, там меня накрыла простая мысль, что "мы в дороге одичали, как чертова мать" (с). Я не пишу открыток. Не приуготовляю дом к праздникам - здесь даже елки нет, только гора окурков у компа и фантиков в детской. Не мету по вечерам комнат (какое там - рюкзак бы собрать, посуду перемыть и концертную одежду постирать - и то много). Не режу салатов. Не упаковываю подарки друзьям и знакомым - да что там, у меня и подарки-то были припасены минимальному количеству людей. Скатерти в доме отсутствуют, как класс, впрочем стол на кухне к ней не готов, а больше столов для скатерти нет... Все некогда, все наспех. А ведь от этого, как ни крути, что-то проворачивается там, в голове. Чего-то  начинает не хватать, оно сперва болит, а потом отмирает, потому что - в самом же деле! - нельзя же вечно жить в режиме белки в колесе. От этого и дом, и белка становятся придатком к колесу. А где колесо - там сема дороги, оно дому антонимично и антипатично. Дом и колесо - это разве что в мельнице может соединяться, но жить на мельнице я пока еще не готова. Тем более, что такая мельница будет молоть шелуху, суеты и всякие тщеты, а дом и так засыпан пылью и сором. Ну да. "Господи, я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой... (там такой срач, Господи)"

В прошлом году в кухне рухнула полка. теперь книжки, стоявшие на ней, толкутся в комнате. Там их и так много, комнатные книжки недовольны, но терпят. Только любому терпению приходит конец, и бумажные мои альпы и пиренеи постепенно обрушиваются, оседают и стекают на пол. Эх, надо бы придумать, как полку обратно водворить... И какой-нибудь шкаф, куда бы влезли все мои рукодельные дела, они, конечно, все распиханы по чемоданам, а те составлены горой, но это как-то все не то... не так...

А на самом деле я просто ненавижу этот мартышкин труд, и не могу в нем увидеть ни доблести, ни пользы. Что-то выхолостилось из понятия "домашняя работа". Может, домашняя составляющая? Только колесо осталось, гудит, сцуко... День четвертый нового года...
Но все же мы выкинули аквариум из комнаты. И заварить чай с пряностями в чугунном чайничке я тоже могу с чистой совестью - на кухне хотя бы относительный, но порядок, свечка с грифоном горит, и ладан из Иерусалима, а не полтора кило окурков в немытых пепельницах и пивных бутылках.