October 31st, 2011

Т

всякая всячина

Внезапне, среди острого бардака барокко и хронического головного тумана, поняла, что в сем бушующем мире у меня есть офигенная тактильная привязка. А именно: желание записывать всякое все не просто так, а конкретно в ежедневник. Потому что в блокноты и всякие дивные книги - жабо давит неимоверное. У меня до сих пор лежит превосходный и умопомрачительный блокнот, привезенный Ла-Магой в подарок из райских земель из-за трех морей. Не могу и все тут. Полюбуюсь, вздохну и уберу. А вот еженедельники - они как раз для этого. И кожзамовые их обложки под рукой такие нежно-мяконькие при всей их плотности. И листочки у них скруглены. И так смешно они по краям переплета обтерхиваются после полугода бултыхания в рюкзаке или в чехле гитары. И главное, они при всей своей неубиваемости так скоротечны, если использовать их именно как сезонный товар, по прямому назначению. Через пару-тройку месяцев самый понтовый и важный ежедневник как-то кукожится, вянет, робеет и жухнет, как топ-менеджер в отставке, никому-то он больше не нужен, ушла любовь, карьеры не уже сделать, это книжка прошедшего времени. Не те числа, не те даты, клеймо года прямо как волчий билет в мире ежедневников. Новые приходят, актуальные, а ты типа стух и прогорел, и кто не распродан, тот уничтожен. В прошлом году у меня скопилось штуки три таких ненужных красавцев: один был буквально ухищен при переезде, никому не нужный уже 5 лет, на четверть исписанный всякими важными расписаниями и бизнес-планами неизвестного амбициозного журналиста, один достался от Гарри в подарок - корпоративный подарок, старомодный как я не знаю чо, кто ж руками на бумагу пишет в наш кнопочно-электронный век? А еще один - фиг вспомнишь, откуда. Таки настало мне тогда счастье, потому что делают их добротными, на века, а используют раз в год - чтоб вручить сотруднику. А у сотрудников тоже чать дома не резиновые, нафига им эти штукенции... Выбросить - рука не поднимается, распродать по двести... сто... писят... а, так  берите, не тащить же их обратно...

В общем, их у меня девять теперь. Нет, вру, восемь. Один Вейзе утащила и теперь тоже будет покрывать мелким почерком. Восемь толстеньких разноцветных томиков в переплете под кожу, с линованными страницами цвета слоновой кости. И ждут они меня на работе, потому что тяжелые, заразы же! И завтра я с ними сольюсь, чтоб решить, с которого начать. Увезу на Зилант, он там не пропадет. Смотрю на них под критическим прищуром соция и думаю - не знает челодвек, что его ждет. Вот интересно, успею я их дописать или тоже чистыми останутся? А то и мало будет. А соций сидит и деликатно распространяется, что все понимат. У каждого должно быть свое тихое сумасшествие. Вот и тебе, типа, счастье привалило - ну что ж, это может и не слишком нормально, когда сидит человек перед грудой ежедневников, но такое помешательство, легитимное, допустимое, в чем-то даже милое. И впрямь. Много их у меня теперь. Как у дурака фантиков.

Тем временем выходные прошли ураганные.

Вечер пятницы - egelantierАлинка подхватила меня и прекрасных своих друзей и родных. А мы с социем прихватили новый термос-татонку с чаем, Нюху и Матюха, Вейзе - До сказался усталым и пошел спать,  а после и вовсе свалил в дальние гости, -  и рванули гулять по Москве-реке, где в небо запускали китайские фонарики счастья. Много-премного их было, в серо-лиловое московское небо, яркие такие, теплые. Матюх сперва долго мялся, жался, плакал, что никогда у него ничего не выйдет, но под конец так разошелся, что был готов запустить еще дюжину.

Еле вернулись домой - а дома трагедия. Нюха, гордо покинувшая нас, пошлых любителей народных гуляний и прочей низовой ярмарочной культуры, удалилась в ночь широкими шагами... и невесть как раздавила экран своего нотика. ХОРОШЕНЬКОГО ДЕВВАЧКОВОГО НОТИКА, ММАТЬ. Который розавинький нотик ей так долго служил верой и правдой... целых четыре месяца... Натурально у ребенка бурные слезы и глухое отчаяние, а что тут поделать. Роскошь человеческого общения накрылась медным тазом до тех пор, пока не восстановим. А когда-то это будет... В обще, октябрь 2011 года оказался тяжелым временем для гаджетов нашего дома - Матюх в Коломенском протратил свою мобилу, а теперь вот пал жертвой храбрых несчастный ноутбучок.

Суббота - выставка   Елизаветы Наркевич. Это феерия, на самом деле. Это такой чистый цвет, дождь, кирпич, ржавые вывески на ржавых листьях, ужасающий Кафка в мельчайшей штриховке, щедрый Крым... kibergopnikБрамбуляк отражался в целой уйме картин, еще бы, просто взял и вышел с одной такой. Они с Лизой такие славные оба! И да, конечно, Брамбуляк герой. Пришел с +39, весь бледный и холодный при ознобе и в толстом свитере. НО пел же, и отлично пел! А я, дура, в чай сахар положила, и когда запомню, что ему вообще сахара нельзя! Бегом-бегом с концерта в режиме золушки, теряя туфли и тыквы, на встречу общины. И там невесть как завязался разговор о русских католиках и странностях любви. А дома Матюх, по уши всунутый в книжку про тайны Вселенной, Нюха, крашеная в странный цвет красного дерева, но с золотой волной добротной полировки - действительно, тот самый оттенок, когда электрическая лампа отражается от крышки краснодеревного фортепьяно, прямо по волосам, начинается ноябрь.

А в воскресенье сумма, латинская месса, первая с осени, а потом - бегом-бегом на 1905, топ-топ на хоры, и начинается просто продолжение книги "Страницы из жизни богемы"... а потом топ-топ-топ обратно - и на детскую мессу, которую я люблю едва ль не больше прочих, потому что отец Фернандо - наше все. Отец Игорь тоже наше все при этом. А вечером, то есть ночером Матюх уезжает в Питер, к бабушке.  Я тоже уезжаю. Совсем скоро - на Зилант. В Казань, серую и синюю, с дождями со снегом и странными силуэтами, люблю ее, на самом деле. 

Да, кстати! Если все будет хорошо, то на "Перелетном кабаке" 22 ноября в "Дредноуте" будет петь "Кантикум"! И рисовать все подряд vesprovespro. Такая рисовальная гадальная машина - что получится, то и вытянешь, а ты уж сам гадай, что это значит в твоей жизни. А кто еще там будет, я пока не знаю. Узнаю )))

А теперь спать.