May 25th, 2011

trikster

мир разнообразен

Новоподрезково:

Необъятных размеров тетка кверху попой стоит над кучей подмокшего под дождиком тряпья - все по 10 - и отчаянно ругается с покупательницами. Те, ясное дело, лезут прямо под горячую руку со всех сторон - а тетка раскладывает товар, вернее перешвыривает его слева направо. Закончив труд, встает, отдувается, идет за прилавок, перед которым, собственно, и навалены монбланы и пиренеи всяких шмоток, прямо на землю, а чего за такие-то деньги. За прилавком уже кипит небольшой барахольный сабантуйчик - вот и вино, и колбаска, и разговоры за жизнь, пока покупательницы копошатся в кучах, - "поймать" хорошую вещичку за червонец, можно только как следует порывшись. За прилавком активно обсуждают выуженную кофточку цвета "лаванда" - самый модный цвет в сезоне, серия от-кутюр у Валентино в лавандовых тонах разлетелась в момент. Я, конечно, в тихом восторге: от-кутюр в Новоподрезково... от лучших производителей. За вином и песни. Громко начинают "Лава-а-анду, горную лава-анду", - к слову пришлось. Зато уж "Мурку" отрывают так, что соседние лотки подхватывают, а там и "Заходите к нам на огонек". Тетка необъятных размеров - Рая - спорит с мужиком-соседом, что не "киса" пела ласково и так нежно, а скрипка. Розенбаум про "кису" писать не станет! Рая имеет два музыкальных образования, ей важно, чтоб пели не фальшивя и правильно интонировали, а вот сама она голос потеряла. Шутка ли - сколько времени на продажах под всеми ветрами полощется. Теперь если по пьянке споет - на следующий день все, несмыкание, ходит-шепчет. По образованию она джазовая вокалистка, все ее мальчишки, правда, кто по Америкам, кто где. Трафова вообще не при делах была - она и не выходила даже на конкурсы, где Рая блистала, ей слабо было.  Но время так вот распорядилось. На прощание Рая встает из-за лотка-столика и начинает петь что-то из своего прежнего репертуара. У нее голос, как у великой Эллы, - солоноватый, бархатный, с хрипотцой. "Развела америку", - смеются друзья за столом.
------------------------------------

(из разговоров за тем же столиком)
Да много ты понимаешь, "Бог наказал". Бог никогда никого не наказывает. Это человек себе сам наложит выше крыши, а Бог - он только учит.
-------------------------------------
Уделка:

Мужик, взвеселивший сердце стаканчиком, весело балагурит над кучей самого разнообразного хлама:

А вот жилеточка. Жжилеточка из кожи. Три коровы на рукава пошло, две - на пуговки! А вот борцовки, борцовки. Их утром атлеты примеряли, аж подрались, кому брать! (А меня мать спрашивает, зачем я туда хожу.)
---------------------------------------

Точка встречи московских букинистов
Маленький закуточек под лестницей на "Библиотеке им. Ленина", там довольно часто назначают стрелки на Алиб.ру,  в это время он забит книжным народом. Люди стоят и ждут кто покупателя, кто продавца. Мне должны привести монографию О. Лиценберг. Подхожу к женщине, примерно соответствующей описанию. "Простите, - спрашиваю, - не у вас книжка про руских католиков?" Она смотрит на меня чуть растерянно и отвечает: "Нет, но у меня есть про французских православных. Как это мы с вами хорошо совпали". Тут появляются продавцы, семейная пара, подходят ко мне и протягивают историю феминизма в России. Нет, говорю, мне католиков. Ах, - говорят они, роясь в сумке в поисках Лиценберг, - а так по описанию похоже!
------------------------------------------

Всей деревней собирали по копеечке, чтобы справить новую сутану нашему кюре. Шить поехали не куда - в город, к настоящей модистке. Она, правда, тоже из наших, но уже давно городская, известная мастерица. Фаншетта, узнав в чем дело, здраво оценила обстановку, с земляков дорого не запросила, велела докупить ткани, а то больно мало взяли, и теперь энергично взялась за дело. Молодой кюре, богослов и поэт, томится, как школьник, не знает, куда себя деть среди утюгов, игольниц, раскинутой ткани и зеркал. Он сидит в углу, тише воды ниже травы, чтоб не дай Бог чего не опрокинуть и не попортить. По комнатке осторожно пробирается черная тихая кошечка. Тетка Дюбуа и то приробела, хотя, вроде, и старинная приятельница Фаншетты. Та - сухая невысокая блондинка с хриплым голоском - кроит прямо на глаз, обмылок так и летает по наспех отглаженной черной диагонали. Что за дрянью это дело проклеено! Усядет ведь... ну ничего, побольше на припуск возьмем. "Ну мне чтоб ходить можно было", - с робкой тоской просит кюре. "Подвернете", - отрезает суровая Фаншон. Нрав у нее самый вандейский. Если начистоту, с Фаншеттой им изрядно повезло: мало кто из модисток знает, как надо правильно скроить сутану, чтоб вышло, как положено, а не карнавал какой, чтоб от людей не стыдно было, а Фаншон еще помнит, что такое настоящий кюре. У ней даже кардинал недавно сутану себе заказывал - ну там все серьезно, сукно, подкладка... у нас попроще будет.. Булавки так и мелькают, хотя сразу видно - клееной диагонали здесь давненько не видели, все больше бархат, шифон и все такое. Между делом Фаншон похвасталась - только что отшила камзол, крытый кружевами, крепдешиновую рубашку, по краю в меленьких жемчужинках, ателье уважаемое, дорогое, на мелочи не размениваются. Тетка Дюбуа, разглядывая рубашку, тонкую, как лепесток, спрашивает, не зазорно ли доброй Фаншетте возиться после этаких вещей с нашей-то бедностью? Фаншон разрезает ткань острейшими ножницами и только отмахивается - клиент есть клиент, да и земляки, и дело доброе. Но когда из сумки достают белую тряпицу - на манжетцы и воротник, нервы у Фаншетты все-таки сдают, она упирает руки в тощие бока и совсем по-машкульски разражается криком: "Вы чего мне принесли? Из этого только простыни и шить! Вам это кто продал на манжету? Несите ему обратно, заразе, облапошили вас как маленьких! - и сменив гнев на милость: - Ладно уж, вставайте, отец, да прямо стойте. Первая примерка будет". Отец священник, пастырь народа, вчерашний семинарист, ростом не больше Фаншетты, заливается краской, когда модистка вертит его взад и вперед, веля не горбиться. Он стоит прямо, закатив глаза, как святой Себастьян на картинке, - пока Фаншетта со свирепой быстротой вгоняет в него булавку за булавкой. Внезапно из непонятных кусков ткани, подкалываемых прямо по ходу дела, вырисовывается весьма недурная сутана - точь в точь как у прежнего кюре, к которому еще девчонками бегали на катехизацию Фаншон и Катрин-Доминик Дюбуа. Кюре восхищенно смотрит на сутану и втайне жалеет, что такой материалец купили простецкий. Вот и мадам Фаншетта говорит... Может, надо было подобротнее покупать, а то не дай Бог износится быстро. Впрочем, можно же ее только по праздникам. А так, на простые дни, перешить что-нибудь, выйдет криво, но пусть уж... Зато в праздник будет - всем сутанам сутана, а там, глядишь, книгу его в Париже издадут и лет через пять можно и о новой подумать, суконной. В Страстную пятницу национальная гвардия расстреляет его во время Поклонения кресту за отказ присягнуть. Прямо в новенькой сутане. За это гвардейцев буквально разорвут на куски опомнившиеся жители деревни. (Как иронически заметила aksenyre, мало что кюре убили, так ведь и сутану попортили, а за нее деньги плачены!) 

Кстати, вот такие вещи шьет наша Фаншетта. Если кто понимает про шарнирные куклы - тот оценит. Сутана, между прочим, - загляденье. Вернемся из Хантоново - фотки будут в студии!
---------------------------------------------------

я очень давно не была в Питере. просто очень давно. ничего, поеду непременно. Вот на "Волынщика" и поеду.