July 7th, 2008

Т

О скитаниях вечных

Выходные прошли зашибись. В пятницу у _ksaКсы, милого моего соавтора открылась чудесная выставка, с мылом, зеркалами, игрушками и гусь-гусями в камерном варианте. Нет, ну точно поедем в Питер играть во втором отделении колыбельные, хотя и мрачноватое это дело. И это было хорошо. А в субботу было со мною такое, что у меня до сих пор в голове слегка позвякивает. Я-то уж хотела отпроситься, все равно в пятницу на репетиции не была, так чего зазря Схолу позорить (ага, вот так, мы уже не хор, мы уже григорианская Схола в натуре). Ан не тут-то было, потому что на латинской Мессе с нами играл Джанлука Либертуччи. Это... Ну я не знаю, это как если бы внезапно Господь Бог пришел поджемовать, потому что органист Сикстинской капеллы, играет на всех понтификальных богослужениях, вооще-то звезда с мировым именем. А у нас, как назло, половина хора в отсутствии, а на репетиции в пятницу вообще были человека три-четыре. И Васая, регент наш, накануне вкусил мороженого и охрип. Так-то он и один своим средневековым совершенным голосом дело может спасти, и вдруг такая оказия! Я обо всем этом узнаю утром в субботу, понимаю, что мне вот прямо сейчас отмазываться бесчестно, а надобно бежать домой за белой рубахой и градуалом, а после идти, разучивать положенную Hebdomada XIV и разделить общую со Схолой участь.

Естественно, у всех тряслись поджилки, и у администрации даже больше, чем у нас, народу на хоры набилось - страсть, сестра Валентина реяла черным коршуном, в общем, ясно было: опозоримся - и проще будет с балкона прыгнуть. Из Схолы собрались все, кто мог. Золотое наше сопрано Оля Карпова безотлучно находилось при маэстро, потому что переводчик, а маэстро, естественно, по-русски не разумеет. Думаю, ему будет что рассказать Папе про особенности русских католиков. Когда Либертуччи разыгрывался перед Мессой, это было офигенно. Ну реально, на месте органа я бы потом прорыдала целую ночь типа "дяденька Джанлука, возьмите меня с собой". Он этим органом владел в буквальном смысле слова. Народ, пришедший на латинскую, кажется, слегка немел, слушая его пассажи, типа внезапно явилась ревизия от Санта-Клауса и всем, кто был на уроке, подарили за прилежание мешок леденцов. Нашу Схолу органной волной просто смыло, но мы продержались положенное время, хотя микрофоны откровенно не вытягивали. А потом, когда они банально завелись на накачку органа, их, кажется, еще и прибрали, так и не вернув в исходное состояние. Нас маэстро, наверное, не слышал, не важно. Мы-то его слышали, это куда круче. Кроме того, это особое удовольствие - смотреть на церковь через ажурную розетку балкона, она обалденная, эта розетка.

На хорах толпятся какие-то люди с видеокамерами, свет направляют, маэстро Джанлука, представительный такой, в сияющих ботинках, жмет педали, орган поет-грохочет, какие-то органные благоговейные девы с блокнотиками сидят, наша Анна Ветлугина, органистка и умница, тоже, конечно, там же. И еще какой-то мужик в футболке, джинсах, кедах каких-то невнятных. Вот честное слово, если бы он цигарку засмолил, было бы неудивительно. И вот уже после "Ite, missa est!-Deo gratias" начинаем мы петь положенную "Salve Regina", а за органом некоторая смена диспозиции, и вместо маэстро Джанлуки оказывается тот самый, в футболке. Пока пел хор, орган только чуть-чуть подцвечивал наше исполнение, то басами, то слегка штрихом каким-нибудь. А потом мы закончили, и начал органист. Он такое выдавал - это что-то. Иногда звуки сливались в букет практически несопоставимый, а через секунду оказывалось, что это самое прекрасное, радостное и правильное сочетание. Мелодия изменялась до неузнаваемости, потом снова возвращалась в прежнее русло, обогащенная, углубленная, а потом опять тихо-тихо, и снова расцветает. Ключевое ощущение было: Боже милосердный, спасибо, что привел это увидеть. Маэстро Либертуччи за его спиною просто ликовал, нажимал на регистры какие-то, куда мастеру было самому не дотянуться, переключал клапаны. Потом выяснилось, этот мужик профессор Дижонской консерватории, органист Капеллы дижонского кафедрального собора Сильвэн Плюйо. Уж доподлинно Сильван. Они, собственно, и были в составе жюри на конкурсе молодых органистов «SOLI DEO GLORIA».

Еще в субботу видела странное. В метро гуляла сумасшедшая смерть. Старая-престарая, в ночной рубашке с желтым пятном сзади, в черной изящной фетровой шляпке на лысой сухой голове, поверх ночной рубахи черная кружевная кофта с паутинными цветами. Черные туфли и полуспущенной гармошкой черные чулки. Так бы, наверное, выглядела старинная польская панна с картинки, кабы не вонючее пятно ниже талии. В руках у нее были псалтырь и небольшой деревянный киот. В киоте оказалась фотография какого-то пристального и крайне бородатого батюшки. Я отчаянно пыталась хоть что-то разобрать по градуалу, рядом со мной бормотала эта старуха, больше, кроме нас, сумасшедших в вагоне не было, все прочие вполне нормальные люди. На Тульской она вышла.

А в воскресенье лил дождь, и в часовне пели Тридентскую Мессу. А до того, после Суммы, ходили по Москве, любовались на гадов морских, чьи портреты в исполнении Дэвида Дубиле выставлены на Чистых прудах. Названия фотографий - сами по себе песня. "РЫБА-ПОПУГАЙ ПРИВЕТСТВУЕТ КРУГЛЫЙ КОСЯК РЫБ-ВОРЧУНОВ". Другие не хуже.



Зонт не спасал, мы шатались по мокрому бульвару мимо луж, со стендов улыбались рыбы-клоуны, черепахи и прочие барракуды, а мокрый и застенчивый уличный пикапер клеился к барышням, рассказывая о том, какой у него дома аквариум. Барышни смеялись и щебетали что-то в ответ, но под дождем было не разобрать.