November 22nd, 2007

Т

бывает, да

Други мои, прошу молитв за новопреставленного Юрия и утешение скорбящей Ирины.
Т

Наконец-то мы с Ксой ее прикончили. "Кофейная кантата" ч.1

КОФЕЙНАЯ КАНТАТА

Утро:
Хорошо, когда утро в девять. Нет, в десять ещё прекрасней, а в одиннадцать – уже разврат. К разврату кофе должно подавать в постель, на таком деревянном подносике, и чтобы кофейник и сливочник серебряные, а чашечка прозрачного фарфора, а в сухарнице под салфеточкой нечто благоуханное, похрустывающее и пышное, присыпанное корицей и ванильным сахаром. –Не желаете ли кофию, душечка? – С удовольствием, любезный друг мой! И никакого тебе «кофе – чёрная смерть, сливки – белая, сахар – сладкая и ис-ка-жа-ю-щая вкус! Это надо подсказать Николь – «Смерть, искажающая вкус» - чем не название для детектива? Так что лучше в девять, и не в постель. Зато никто не предлагает мерзкий зелёный чай и тошнотворные финики. Поздравляю, душечка, мы снова без любовничка.
Лиза вытащила ноги из-под одеяла – и не кривые, и не хромые, и вообще изумительно прекрасные ножки в поперечно-полосатых махровых носочках, - и зарядки ради пропрыгала в кухню, кокетливо помахивая подолом спальной футболки и распевая: «Мой папаша запрещал, чтоб я польку танцевала». На середине кухни, взбрыкнув ножкой в потолок, она окончательно поняла, что коль и заводить мужа, то лишь такого, который позволил бы пить кофе вволю. Collapse )
Т

"Кофейная Кантата" ч.2. Мы с Ксой, ахха!

Ноты:

Впрочем, один талант все же есть, даже не талант, способность. В детстве Лизочку считали одаренным ребенком, и потому бабушка водила ее в изостудию, и на фигурное катание, и даже в детский английский театр, но нигде не задерживались подолгу. На сцене Лизочка робела и теряла голос, хотя вне сцены носилась и визжала на редкость пронзительно. Изостудия быстро наскучила, а синяки на коленках и ягодицах у будущей фигуристки вызвали у бабушки ужас: «бьют вас там, что ли?!». Дольше всего Лизочку мучили игрой на фортепиано. «Кисонька! Мягкой лапкой бьем по клавишам! Мягкой ла-а-апкой!» Клавиши были тяжелые, накладки слоновой кости, бронзовые подсвечники отражались в полированной черной деке. Бабушкина подружка Анна Фридриховна, «ставившая руку» Женечке и Лешику, ходила к ним дважды в неделю, вечная и неизменная, как этюды Черни. Женечка вырос и стал лауреатом какого-то конкурса молодых дарований, Лешик шлет любимому преподавателю трогательные открытки из Нью-Йорка, прочая череда воспитанников растворилась в тумане времен. «Круглая лапка, Лизочка, кру-углая! Мягко, но твердо!». Они даже успели разобрать три менуэта и сарабанду Корелли, но тут Анна Фридриховна Валуева, урожденная Зибельтау, уехала в Германию, доживать свой век на родине обожаемого Генделя и Баха. Collapse )
Т

"Кофейная Кантата", ч.3. Мы с Ксой, блистательная пара соаффтаров, чем не кони?!

Лизочка пристраивала свой нехрустальный башмачок меж прокуренных трубок , бормоча заклинание «чистый фарфор – лучший фарфор», когда закурлыкал телефон, антикварный мир вздрогнул и все вернулось на круги своя. Анечка спрашивала, принимают ли сегодня, а то она еще коробку нашла, хочет принести. Ну так вот тебе, Золушка, еще полмиски чечевицы, сейчас мы еще и Анину посуду помоем. Общепит не брать, невзирая даже на слезы. Впрочем, Аня девочка простая, плакать не будет. Не возьмем мы, возьмут на помойке, куда и откочуют забракованные «все после сороковых».

Звякнул колокольчик, Лизочка улыбается, но улыбка подкисает, бледнеет и сходит на нет. Это не Аня и не случайный посетитель, Collapse )