September 24th, 2006

Т

Перелетная осень

Месяц сентябрь, исход индейского лета,
Завтра к утру будет иной расклад.
Небо звенит, вибрирует, в небе где-то
Птицы, тяжелые птицы на юг летят.
Птицам навстречу зима поднимает очи,
Иней колючий на золоте и стекле.
Всякая тварь окунаться в зиму не хочет
А кто ее спросит?

Сердце мое темней, чем вода в колодце,
Осень коснулась рек ледяным пером.
Птицы летят по пунктирам небесных лоций,
Их направляет ум, совершенный гром,
Их не пугает толща дороги дальней,
Их подгоняет древний страх не успеть.
Всякая тварь после любви печальна,
Всякая тварь плачет, почуяв смерть.

Я остаюсь. И ты остаешься тоже.
Как улететь, куда от родных могил?
Спи, дорогой, Господь тебе не поможет,
Он уже все давно за тебя решил.
Птичья дорога тянется над Москвою,
Через Варшаву, дальше – в неближний свет.
Мы не умрем. Нас снега занесут по пояс.
Но мы не умрем.
Т

omne animal triste post coitum

вот и сидишь тут, как Господом забаненный. И ведь не видит никто, и не слышит. В золоте сентября и в полнейшем вакууме. Говорят, там, в вакууме, запаха не слышно, а здесь листья, палые листья, ничего кроме, тишина, молчание. Висят в тишине. Ну хоть знак подай, хоть скажи, зачем забанил-то? Сам же сделал, а теперь что - сам же и в помойку?
И даже знаю, что ни фига подобного, что это я сижу, отвернувшись, а вокруг мерцающая красота, но Ты все же, пожалуйста, улыбнись. Впрочем, Ты и так улыбаешься.