А еще с сентябрьскими именинами. Вера, Надежда, Любовь, Софья.
Из них из всех больше всего знаю Вер. И все они потрясающие, красивые очень. Никогда, кстати, не видела некрасивой Веры, странно, но факт.
А прикиньте, что сто лет назад творилось в квартире Веры Холодной, чать букеты ставить было некуда!
А Софья -- моя самая любимая двоюродная бабушка, царствие ей небесное. Хотя она сама на Царство небесное не рассчитывала, потому как в юности своей комсомольской участвовала не то в разрушении, не то в закрытии церкви, уже не помню. И потом всю жизнь это вспоминала с горечью.
А Надежда -- моя родная тетка. У нас в семье в каждом поколении обязательно должен быть свой ненормальный. В нашем --это я, в предыдущем -- Надя.
А Любушка -- моя названая сестрица. Где-то сейчас? Кажется, где-то в недрах Москвы, мы пару раз случайно сплеснулись общим потоком и опять делись.
И тебя с именинами, СД!
Все, в Питер, в Питер, вот отлипну от компа -- и собираться.
Из них из всех больше всего знаю Вер. И все они потрясающие, красивые очень. Никогда, кстати, не видела некрасивой Веры, странно, но факт.
А прикиньте, что сто лет назад творилось в квартире Веры Холодной, чать букеты ставить было некуда!
А Софья -- моя самая любимая двоюродная бабушка, царствие ей небесное. Хотя она сама на Царство небесное не рассчитывала, потому как в юности своей комсомольской участвовала не то в разрушении, не то в закрытии церкви, уже не помню. И потом всю жизнь это вспоминала с горечью.
А Надежда -- моя родная тетка. У нас в семье в каждом поколении обязательно должен быть свой ненормальный. В нашем --это я, в предыдущем -- Надя.
А Любушка -- моя названая сестрица. Где-то сейчас? Кажется, где-то в недрах Москвы, мы пару раз случайно сплеснулись общим потоком и опять делись.
И тебя с именинами, СД!
Все, в Питер, в Питер, вот отлипну от компа -- и собираться.