так себе, непонятки городской топографии

До пятнадцати моих лет, кажется, так, мы с родителями жили в огромной комнате. Она вправду была огромной, 32 кв.метра, паркет, потолки такие, что лампочку меняли с высоченной стремянкой, что вы хотите, старый фонд. Коммуналка, конечно, но такая, божеская коммуналка -- всего одна семья соседей, зато длиннейшие коридоры, деревянные полы, выкрашенные коричневым, мыть их было легко и приятно, но бесконечно долго. Жили мы аккурат между "Владимирской" и "Пушкинской", на милой сердцу тишайшей улице Правды. Надо бы ее писать в кавычках, потому что из-за газеты, но никто и никогда ее в кавычках не писал. Школа же моя, знаменитая в узких кругах школа  № 27, была на Ваське, прямо на набережной, сразу за мостом Лейтенандта Шмидта, от дома, кстати, довольно далеко. Добираться надо было на трамвае № 11, благо он тащился от сих до сих, подвозя чуть не к школьным дверям с черного хода.  А потом мы переехали из этого коммунального дворца  на "Пионерскую", в новехонький микрорайон, в отдельную, двухкомнатную, у меня целая комната, а не выгороженный шкафами уголок. И тут начинается странность. Я очень хорошо помню Ваську, с его чебуречными, пельменными и "старыми книгами", отлично помню школу, все вплоть до расположения подоконников и цвета стен в кабинетах. Даже прилегающие парадные помню, во-первых, не столько времени прошло, во-вторых, красота-то какая. Но я совершенно не помню дорогу домой, на "Пионерскую" и дальше, к озеру Долгому, а на самом деле к полузасыпанной умирающей луже. А ведь должна же она быть, эта дорога. И автобусы-троллейбусы от метро должны были быть, и сумка с книгами, и все дела, и уроки по вечерам, и школьную форму, дурынду эту синюшную, надо было вешать в шкаф, я ж понимаю. Но я ничего этого не помню. Категорически, напрочь. А если помню, так только длинный неспешный маршрут трамвая № 11, всегда цыплячье-желтенького, в отличие от темно-красного  № 28, как он пер себе, потряхивая, по Майорова, мимо ТЮЗа, потом по Звенигородской, выезжал на Марата возле старого паспортного стола. И как от Дика на троллейбусе через весь город ездила, тоже только на Правду. А сейчас помню в качестве дороги домой только путь на 6-ую Красноармейскую. Будто не было никогда родительской квартиры на Королева, а появлялась я там наездами и урывками, как из шкафа выходила, но это же не так. Я ведь почти 10  лет ездила туда и оттуда, в любую погоду,  так куда она делась, эта дорога? Почему так вырвалась  из памяти? Те, кто монтирует мой фильм, вырезали ее и сложили куда-то на полку, все двести километров этой длиннейшей томительной дороги. Наверное, я туда никогда не вернусь.