trikster

Oratio ante colligationem in interrete

Deo gratias!:

Omnipotens aeterne Deus,
qui secundum imaginem Tuam nos plasmasti
et omnia bona, vera, et pulchra,
praesertim in divina persona Unigeniti Filii Tui
Domini nostri Iesu Christi, quaerere iussisti,
praesta, quaesumus,
ut, per intercessionem Sancti Isidori, Episcopi et Doctoris,
in peregrinationibus per interrete,
et manus oculosque ad quae Tibi sunt placita intendamus
et omnes quos convenimus cum caritate ac patientia accipiamus.
Per Christum Dominum nostrum. Amen.



A prayer before logging onto the internet:
Almighty and eternal God,
who created us in Thy image
and bade us to seek after all that is good, true and beautiful,
especially in the divine person of Thy Only-begotten Son, our Lord Jesus Christ,
grant, we beseech Thee,
that, through the intercession of Saint Isidore, Bishop and Doctor,
during our journeys through the internet
we will direct our hands and eyes only to that which is pleasing to Thee
and treat with charity and patience all those souls whom we encounter.
Through Christ our Lord. Amen.

Father Zuhlsdorf
Т

Колыбельная на чаранго

Ночь прилетает с юга
На синей своей колеснице.
Что же ты не засыпаешь,
Что же тебе не спится?
Золотом, белым золотом
Звезды над головою,
Хватит об этом думать.
Спи, и Господь с тобою.

Полночь тебя укрыла,
Солнце утром разбудит.
Мало ли, что там было,
Мало ль, что дальше будет.
Сестры твои – принцессы,
Платья их – бархат синий,
Кружатся над тобою
тысячью тонких линий,

Спи, не тревожься больше,
Кони в море умчатся,
Птицы в леса вернутся,
Чтобы не разлучаться.
Кровь соберут по капле,
Воды струёй прольются,
Розы в саду заплачут,
Ангелы рассмеются,

Спи, копье на рассвете
Знает, куда вонзиться,
Ночь прилетает с юга
на синей своей колеснице,
Спи, на коленях стоя,
Спи, не жди до рассвета.
Из сентября дорога
В вечное божье лето.
Т

(no subject)

Вчера, совершенно внезапно,
Ощупывая пространство,
Я замечаю, что в комнате
Стало ужасно мало
Пустого обычного места.
Всю ночь какие-то вздохи,
Переминанья, сопенье…
Шкаф подвинут, а табуретка
Внезапно стоптана в щепки.
Но я ничего не вижу.
Кроме того, что в доме
Стало ужасно тесно.
Я ничего не вижу.
Я просто рукой натыкаюсь
На что-то такое огромное,
Про что и думать не хочется,
Про непрошенное, постороннее,
Про то, что влезло, и требует,
И вылезать не намерено…

Ну да. Соглашусь с метафорой.
В моей комнате, кажется, слон.
Пожалуйста, не называй его.
Пусть остается слоном -
С ушами, бивнями, хоботом -
морщинистою стеной.

Со слоником как-то уютнее,
Чем с тем, что теперь со мной...
Т

Desamor

Допустим, посторонний человек.
обычный посторонний человек.
Гуляете вы по одним тропинкам,
но это посторонний человек.
Тебе не есть с ним вместе и не пить,
детей не зачинать и не крестить,
Он просто ходит по твоим тропинкам,
А думает, что ходит по своим.
А думает, что осень, например,
что нынче осень на такой манер,
что ветрено, что хлеба в доме нету,
что жизнь идет вразнос и как-то зря,
и что он ходит по моей тропинке,
как будто больше нет других дорог.

А над обоими предвестья ноября,
и завтрашние серые снежинки.
И над обоими грустит осенний бог.
Т

неполиткорректное

Братец Иван Иваныча
Служат в таких конторах,
Что честному обывателю
Лучше не знать, в которых.
Но иногда по субботам,
свершивши недельный труд,
Братец к Иван Иванычу
С супругою вместе идут.
Дамы на кухню следуют,
Салатиков покрошить,
А братец Иван Иваныча
Учит, как надо жить.
Иван Иваныч и сам-то бы
Да только Иван Иваныча
В контору брать не хотят,
И братец Иван Иванычу
Давно уже говорил:
Ты, Ваня, сам виноватый,
Что их у себя расплодил.
Оливье с сервелатом под водочку,
В духовке окорочка
И жены сидят нарядные,
И жизнь хороша и легка,
Но после четвертой рюмки
У братца губа дрожит.
Опять ты, Ваня, за старое!
Опять в коридоре... жыд!
Вон же, по кухне шмыгает,
Слышь? Обратно пошел!
Я ж их носом чую блядь,
Ну чо ты молчишь, козел?
Соловьев в телевизоре гневается,
За столом молчанье висит...
Супруга Иван Иваныча
Вызывает яндекс-такси.
Хорошо посидели, спасибо вам,
Все устали, домой пора.
А жыд затаился на кухне,
У помойного жмется ведра.
Но народ наш настроен решительно,
И морально несокрушим.
Фашистов мы победили,
Ну и жыдоф победим.
Т

Рил без мозга

Ты думаешь, это был мозг у меня?
А это не мозг, а фигня.
Ты думаешь, сердце по ребрам стучит?
А там дирижабель летит.
Ты думаешь, я на работе сижу,
сижу, протираю о кресло штаны,
а я потихоньку в леса ухожу
с последней гражданской войны.
Возьми мою ракушку, спички, табак,
и скрипку возьми, и струну.
Я просто веселый и голый слизняк,
я просто в леса ускользну,
Считай дезертиром, считай до пяти,
Считай информацию с диска.
Мне только б сейчас до дверей доползти,
а там уже близко.
Т

Открытка из Элизиума

Я не очень-то понимаю,
Где вы там, что у вас творится,
Я за этим каменным ветром
Вообще уже не различаю
Ни голоса, ни лица.

Прежде было все просто и прямо.
Были вместе, стрелой, отрядом.
Мне обнять вас на расстоянье
Было так же, как стой вы рядом,
Мне позвать вас - только подумать,
Губы сами прошепчут имя,
А теперь я тону в тумане
И растаяли побратимы.

Я живу на полях прохлады,
Без наития, без надежды.
Здесь не холодно и не надо,
Здесь никак, навсегда и между
Каждый звук протяжен и длинен..
Всё брожу вдоль реки без цели,
Вижу лодку на середине,
Дальний берег во мглу запахнут.
Я срываю цветок асфодели -
Он не пахнет.
Т

Ноктюрн

Вспять - или, может, куда еще,
Ветер проносится над землёй,
Белая бабочка бьет в стекло.
Ночь наклоняется надо мной,
Море вздыхает в мокрый песок,
Небо наполнено - жди дождей,
Так непохоже, как мы живём
На то, как принято у людей,
Только туман, что встает, встает,
Белая бабочка в стекла бьёт
Узким ночным крылом
Т

Аше Гарридо. "Книга Дока". Опыт рецензии

39854248-ashe-garrido-kniga-doka

Мой друг написал страшную книгу. По настоящему страшную. Мой друг написал книгу, которую я боюсь читать, но все равно читаю. Вернее, я в нее проваливаюсь, как проваливаются в тяжелый безвыходный кошмар, из которого выплывают – но на самом деле кошмар не кончен, просто открывается другой, еще тяжелее и безнадежнее. Эта книга стоит на моей книжной полке – его подарок. Бесценный – и очень страшный. Иногда я беру ее и открываю, на любой странице, - и проваливаюсь туда снова. Текст смыкается надо мной и не выпускает. Да, есть еще одна проблема. Кроме текста, в пространстве этой книги совершенно нечем дышать. А язык у моего друга прекрасный. Чистый, ритмичный, ничего лишнего – одно удовольствие окунуться в такой языковой поток. Мой друг умеет писать книги - у него их много, одна другой красивее. И есть одна, вот эта. Она страшная. «Книга Дока». Сейчас ее выпустили – в типографии, с цветной картинкой на обложке, с взаправдашним библиографическим индексом, тиражом и продажами. Такая нарядная, радостная, со слоником и аннотацией. В этой аннотации нет ни слова о том, что это за книга. И она, конечно, найдет своих читателей. Или они ее найдут, так, конечно, проще сказать, но на самом деле, полагаю, искать и выбирать будет она. Эта книга. Collapse )
Т

Новое барокко

Есть люди, которых мне надо любить,
а я их терпеть не могу.
Есть люди, которых мне надо забыть,
а я к ним по небу бегу.
Есть люди, которых мне надо узнать,
а словно знакомы сто лет.
Есть люди, которые любят летать,
есть люди - которые нет.
Есть люди, которые очень нужны,
И люди, которые так.
И только для смерти все люди равны.
Вот так. Тик-так. Тик-так.
download (3)