?

Log in

No account? Create an account
  Journal   Friends   Calendar   User Info   Memories
 

Простые радости земли

Sticky 29th August, 2014. 9:06 am. Oratio ante colligationem in interrete

Deo gratias!:

Omnipotens aeterne Deus,
qui secundum imaginem Tuam nos plasmasti
et omnia bona, vera, et pulchra,
praesertim in divina persona Unigeniti Filii Tui
Domini nostri Iesu Christi, quaerere iussisti,
praesta, quaesumus,
ut, per intercessionem Sancti Isidori, Episcopi et Doctoris,
in peregrinationibus per interrete,
et manus oculosque ad quae Tibi sunt placita intendamus
et omnes quos convenimus cum caritate ac patientia accipiamus.
Per Christum Dominum nostrum. Amen.



A prayer before logging onto the internet:
Almighty and eternal God,
who created us in Thy image
and bade us to seek after all that is good, true and beautiful,
especially in the divine person of Thy Only-begotten Son, our Lord Jesus Christ,
grant, we beseech Thee,
that, through the intercession of Saint Isidore, Bishop and Doctor,
during our journeys through the internet
we will direct our hands and eyes only to that which is pleasing to Thee
and treat with charity and patience all those souls whom we encounter.
Through Christ our Lord. Amen.

Father Zuhlsdorf

Read 7 Notes -Make Notes

13th October, 2019. 6:38 pm. Колокола

Перезваниваемся нечасто
подаем друг о дружке весть.
Хорошо, что в моей деревне
Хоть такой-то колокол есть.
Дин-дон, старый друг, ты как там?
И ловишь ответный звон:
Динь-дон, дорогой товарищ.
Нормально пока, динь-доннн.

А то еще ветер осенний
приносит с моря дожди.
В тумане увязли звуки,
Дин-дон, звоню, подожди,
А скоро зима настанет,
Будут ясны мои небеса:
Динь-дон – издалека несется.
Да, в общем, знаешь и сам,
Увидимся! Динь-динь-дон.

Дин-дон-диги-донн, куда делся?
Чего не выходишь в чат?
И словно бы издалека
бубенцы глуховато бренчат:
Трень-брень, трень-брень, я в дороге,
Трень-брень, под горку гоню,
Прости, тут вообще не ловит,
попозже перезвоню.

Денннь – корабельная рында,
Бомм – монастырский звон,
Китайские колокольцы
Словно фарфоровый сон.
Куда тебя вновь закинет?
Где лягут твои пути?
Я стою на своей колокольне,
Синий ветер мимо летит.

Динь-доннн! Позвони как сможешь!
Дон-динь! До созвона, друг!
Колокол чуть качается.
К нам зима приближается.
Птицы летят на юг…

Read 2 Notes -Make Notes

10th October, 2019. 11:05 pm. Осеннее путешествие

Давай-ка, дорожный товарищ,
с тобою свернем мы с пути.
Тут есть кабачок у дороги,
куда бы не худо зайти.
Попросим похлебки да хлеба,
Возьмем по стакану вина,
Пока еще осень, пока еще тихо,
Покуда вокруг тишина.

Мы так и не скажем ни слова,
О чем говорить не хотим.
Едим, обжигаясь, похлебку
Да луковкой белой хрустим,
И смотрим на серое небо,
как рдеет на кленах листва.
А что там с любовью – да бог с ней, с любовью,
Давай лучше выпьем, давай.

Пока еще дождь не собрался,
Пока лишь курить да молчать,
Пока в виноградниках осень
Последнюю ставит печать,
Как много прекрасной печали
Разлито по краю земли…
Мой друг пожимает плечами,
Поели? Вставай да пошли!

Мой друг, мой товарищ случайный,
Нечаянный мой побратим.
В обьятьях холодного ветра
Мы в сторону юга летим,
По берегу серого моря,
Вдоль каменных римских дорог…
Пока мы с тобою идем до Констанцы,
Мир будет не так одинок.

Read 6 Notes -Make Notes

8th October, 2019. 9:31 pm. Дура в тряпках

Очень хочется всё бросить,
Разреветься, и уйти,
И одеться потеплее,
Чтоб не мерзнуть по пути.
В полосатые чулочки,
В кофту цвета воробья,
В юбку серую, суконную,
Нелепую, как я,
В разноцветные перчатки,
В свитер с вырезом фасонным,
В шарф оранжево-зеленый,
В куртку с длинным капюшоном
В берцы с разными шнурками
И железными носками...
Ничего себе, какая
я по улице пойду,
вся нарядная такая,
улыбаясь на ходу,
Дождик капает по крышам,
фонари горят, искрясь....
Чота я уже не помню,
и куда, блин, собралась...

Read 5 Notes -Make Notes

8th October, 2019. 1:12 am. Canta pas per ieu

И вот Ksenia Xura Ragozina собирается вспрыгнуть на крыло к попутному ветру, этот друг марутов, и вновь пролететь над целым светом - по дороге к своим кустам роз, веревочной собаке и серафическому человеку, а пока мы с ней пьем вечерние напитки - у нее в бокале розовое, у меня - малиновое, пакуем бусы, гоняем Марту от чемодана, и вдруг Ксурра со своей опасной легкой улыбкой говорит, что завтра будет пахнуть революцией. И достает палочку стекла - крохотный пробничек. Который пахнет горелыми покрышками, холодным железом, утром, снегом и слегка безумием. А потом достает еще одну палочку... И я натурально пропадаю. То есть пропадаю совсем. "Trudon Mortel...Он пахнет утренним католическим храмом", - комментирует Ксура. А еще он пахнет старым молитвенником, на тончайшей бумаге, потрепанным, но не потерявшим ни листочка, тем, со старомодным золотым обрезом, с какой-то травинкой внутри, - за три евро, кажется, мы его купили? Там изящным шрифтом - без разделений на куплеты приводится O filii et filae, я буду потом петь, еле разбирая мельчайшие черные буковки, безупречные в своей изысканности. И толстым кожаным пеналом, в котором уже сто лет не лежало ни одного карандаша, в одну из сырых зим он таки заплесневел в сундуке со всяким хламом, но потом, уже в июле, солнце Прованса исцелило его от этой немощи, остался только чуть заметный призвук затхлости в швах... И горячими каменными ступеньками в маленьком средневековом городишке, мы купили в лавке хлеба, колбасы, самого дешевого козьего сыра в бумажке, вина и луковицу (мне, конечно, апельсиновый сок, я ж не пью в дороге) - и примостились по-походному, на полдневный привал, блаженно скинув рюкзаки и вытянув ноги... И прохладным строгим камнем, когда входишь, в этот полумрак из ослепительного дня, просто придорожная часовня на Шеман де Сен-Жак, открытая для пилигримов, с ледяным фонтанчиком у входа, где можно напиться и намочить бандану, уже порядком выгоревшую за последнюю неделю... Оттуда, из глубины, улыбается Тереза из Лизье, она держит в руках огромную охапку цветов - и роз, и простых, полевых. В темных нишах - святой Антоний с лилией и ребенком на руках, святой Рох с веселой собачкой. Ладан, которым щедро курили на Пасху - и желтоватый воск, плод неустанных пчелиных трудов... И еще что-то сладкое, ускользающее, дразнящее... Se canta, que cante. Canta pas per ieu. Canta per ma mia, qu'es al luènh de ieu... Старые прихожанки в кружевных шарфах и шелковых платьях в Кастилии, упрямые, как сухая трава, и восторженные: "Падре Базилио святой! Святой!" - попробуй не согласиться сразу же, попробуй не просиять согласно всем лицом, всем существом, - будешь причтен к еретикам и кощунникам! Капля духов, которые были подарены поди еще к свадьбе - и с тех пор расходуются очень экономно, только по большим праздникам, но и того довольно - капля эта окутывает собой и церковь, и падре Базилио, и этих странных русских паломников, которых тоже, разумеется, обласкают и почти обнимут на приветствии мира... Как оторваться теперь от этой стеклянной палочки-реторты, в которой еще осталось на дне четыре капельки этого концентрированного мира? Но у меня еще целых четыре капли! Этого хватит на целую вечность! И сегодня - Дева Мария Розария!

Read 1 Note -Make Notes

30th September, 2019. 3:41 am. Неудобопроизносимая элегия для пианины с лунным светом, отражающимся в осколке бутылочного горлышка

В саду Бесперспектив, в саду Бесперспектив
Растут ряды бесперсиков и беспардонных слив.
И пламенеют аленьким кусты густых невроз,
Ах, доска кончается, на этот раз - всерьёз.
Три невеселых зяблика под дождиком зазябли
Свисают нахуяблоки с корявой нахуябли.

В саду Бесперспектив, от радости дрожа,
Гуляли мы веселые, за рученьки держась,
Гуляли мы, не ведая про сказочки конец,
И хохот твой заливистый звенел, как бубенец,
И с клумбы нам приветливо шуршал головкой мак -
Все это было давеча, а нонича не так…

В саду Бесперспектив лишь бесперспективняк.
Адьё, адьё, душа моя, что наша жизнь? Сорняк!
Се дьявол приближается, кружит, как стрекоза,
Я вижу его страшные багровые глаза,
Луна и светлый Сириус плывут в моём саду..
Ах, доска кончается...На этот раз - совсем.

Read 11 Notes -Make Notes

22nd September, 2019. 5:26 pm. У моей подруги

О.С.

А еще у моей подруги
Есть отличные нижние юбки.
Превосходные нижние юбки
У неё, у моей голубки.
Цвета сливок, почти до полу
И с кружавчиками по подолу.

А еще у моей подруги
Есть коты – прекрасная пара.
Два кота - молодой и старый
Оба рыжие фамильяра.
Как пойдут мурчать да тереться -
Так растопят любое сердце.

А еще у моей подруги
Есть весь мир и коньяк впридачу.
Нет машины, пенсии, дачи,
А зато три фунта удачи,
И снег на кудрях, что не тает,
И улыбка ее золотая.

А когда она спит и не слышит,
Прилетает к ней ангел небесный,
И стоит на соседней крыше,
Как Бред Питт, держась за антенну,
И закуривает не глядя,
На дежурстве многое можно,
и слушает, как она дышит,
Через раз пока, осторожно,
И кивает удовлетворенно.
И с улыбкой благословляет.
Он-то знает. Уж он-то знает…

Read 6 Notes -Make Notes

12th September, 2019. 7:04 pm. После рабочего дня

После рабочего дня
Вечер приходит за мной,
Вечер становится молча
За моею сутулой спиной,
Я собираю свои инструменты,
прах отрясаю с колен и рубахи,
Вечер глядит на меня недовольно -
Вечер, голубчик, иди-ка ты к черту,
Только тебя тут и ждали!

Феофил Тепличный
Человек токсичный,
Где Тепличный проживает -
Там трава не прорастает,
Птички песен не поют
Розы нафиг не цветут,
Но Тепличный к этим глупостям привычный,
У него и без цветочков все отлично.


После рабочего дня
Мне не хватает тебя,
Руки скучают по пальцам твоим,
Губы – по теплым губам,
Вишней и мускусом пахнет пространство,
Где тебя, к счастью, не будет вовеки,
Вечер стоит за моею спиною,
Кто-нибудь, ну поднимите мне веки,
Ладно, чего-то я ною…

Емельян Красивый
Человек ленивый,
День за днем, не торопясь,
Он закапывает в грязь,
Приминает их лопатой,
поминает водкой с матом,
И лежат себе неделя за неделей
На унылом братском кладбище Емели.


После рабочего дня
Я сижу за рабочим столом,
И мой подзабытый глагол
Спрягается с тяжким трудом,
Долгие сумерки – лишние слезы,
Сыплется синтаксис через прорехи
на Феокритовы снежные розы…
сны бузины или цепи на дубе,
Дафна, Сиринга, Тиресий, Гекуба,
Чертовы метаморфозы…

Знаешь, они говорят,
И меня называют поэтом, так вот,
Я, наверное, правда поэт –
и поэтому веры мне нет, и не будет, не верь,
и не надо.

Ибрагим Суровый
Человек суровый.
Он глядит из темноты,
сквозь ракитовы кусты,
А потом с земли встает,
Тряпку с пола поднимает
И стирает
и тебя,
и меня,
всё стирает...

Read 2 Notes -Make Notes

3rd September, 2019. 6:58 pm. Размышления о природе цветового восприятия

Мне кажется, если из вечности,
Вернее, даже над вечностью,
Оттуда, откуда Ты смотришь на нас,
Мы для Тебя как шарики.
Один такой весь рубиновый,
Вспыхивает негаданно,
Другой такой весь сапфировый -
Светится неразгаданный,
А этот – простая галечка,
Но морем житейским окатанный,
Шершавый и неприкаянный,
А окунешь – с узорами...
Долгими разговорами,
Чаем с засохшим пряником,
Сигаретой, затолканной в блюдечко.

Тебе что, и вправду нравится,
спросит мой друг, поморщившись.
А я не знаю, действительно.
Просто у этого шарика,
С виду почти невзрачного,
цвета серо-болотного -
Такой неприятный и сумрачный
Свет на бочке сколовшемся...
Оставим пока...

Где Ты нас только находишь?
Таких, одинаковых, с придурью,
С косыми короткими взглядами,
С похожими интонациями?
Да ясно же где, да ясно же.
На распродаже по случаю
окончания летних каникул…
Осенью мы дешевле,
А зимою вообще ни о чем.

Read 1 Note -Make Notes

15th August, 2019. 1:26 am. Старая дура

Ты знаешь – мне ужасно надоели
Все эти «недожили», «недопели»,
Все эти «все прошло – пора сдаваться»
И взгляд через плечо, и горько сжаться.
А у меня за окнами свобода,
Я открываю дверь – и там свобода.
Я пью свободу из щербатой кружки
И несравнен он – черный хлеб свободы,
Прошу тебя, пойдем гулять со мною.
Нам можно все! Мы в молодые годы
Ее ценить почти что не умели –
Мы столького с тобою не посмели,
Зато сейчас, когда почти старушки,
Награда нам – дурацкая свобода,
И белая раскрывшаяся роза
На шляпе, порыжевшей и дурацкой,
И бабочка, и крестик на цепочке,
И танцевать бездумно, в одиночку...
Пойдем, мой друг, ее мы заслужили
Хотя бы тем, что всё-таки дожили.

Read 24 Notes -Make Notes

Back A Page