trikster

Oratio ante colligationem in interrete

Deo gratias!:

Omnipotens aeterne Deus,
qui secundum imaginem Tuam nos plasmasti
et omnia bona, vera, et pulchra,
praesertim in divina persona Unigeniti Filii Tui
Domini nostri Iesu Christi, quaerere iussisti,
praesta, quaesumus,
ut, per intercessionem Sancti Isidori, Episcopi et Doctoris,
in peregrinationibus per interrete,
et manus oculosque ad quae Tibi sunt placita intendamus
et omnes quos convenimus cum caritate ac patientia accipiamus.
Per Christum Dominum nostrum. Amen.



A prayer before logging onto the internet:
Almighty and eternal God,
who created us in Thy image
and bade us to seek after all that is good, true and beautiful,
especially in the divine person of Thy Only-begotten Son, our Lord Jesus Christ,
grant, we beseech Thee,
that, through the intercession of Saint Isidore, Bishop and Doctor,
during our journeys through the internet
we will direct our hands and eyes only to that which is pleasing to Thee
and treat with charity and patience all those souls whom we encounter.
Through Christ our Lord. Amen.

Father Zuhlsdorf
Т

Шутки животных

Аист к аистам летит,
им ребеночка тащит.
Аист аисту орет:
"Ты свихнулся, идиот?"
Аист аистам кричит: "Чо, забздели?
А-ха-ха, коллеги, первое апреля!"
Тут все выдохнули, кофе докурили
И по новым по заказам поспешили.
Но выписывая по небу фигуры,
улыбалися при встрече, как авгуры.
Т

Пасха

Ольга Сергеевна и Михаил Олегович
Ходят по новым своим обителям,
еще до смерти опостылевшим.
Михаил Олегович ощупью, осторожно ступая в сумраке
все кружит и кружит по комнате,
где кровати стоят заправлены,
где окна законопачены,
где пахнет йодом и хлоркою,
И никого, никого, ни шепота,
Ни даже вода не капает.
И если идти все прямо,
То опять вернешься в палату,
Опять вернешься в палату,
Опять вернешься в палату...

А у Ольги Сергеевны другое,
Длинный-длинный непробудный, немытый,
По кафелю бабочки и фрукты,
Кто-то в ванной, с проломленной дверью,
То ли бреется, то ли напевает,
Ольга Сергеевна не знает.
Ольга Сергеевна не хочет.
Ольга так больше не может.
Она идет дальше, там спальня,
Табурет где упал - там и брошен,
И халатик упал, там и брошен,
Клок волос на полу - там и брошен…
И если идти все прямо,
коридор слегка закруглится -
И снова выведет в кухню,
Но придется опять мимо ванной.

А потом внезапно отворяется дверь -
И Ефим Петрович, математик,
В пиджачишке с перхотью и мелом
заходит в ее квартиру,
И Ольга Сергеевна боится
сказать, что не смогла, не написала,
что она не помнит, не может...
А он ей: Оленька, ну что ж ты?
Выходи, выходи скорее,
Ведь сегодня такое время,
Что ад удержать тебя бессилен.
Пасха, Оленька, Пасха!
Пойдем, нам еще зайти за Мишей!
Т

карантин

Пока не требует поэта
к священной жертве Аполлон,
Он словно кот, желая в лето,
Сидит и плачет на балкон.

Там стелются иные дали,
Там космос блещет из-за крыш…
Но Феб, противник глоссолалий,
Угрюмо говорит: шалишь!

И он смиряется, вздыхает
И лишь тоскливый взгляд бросает
На заповедные края,
Где вольно буйствуют стихии,
где в небесах летят витии,
где Леты хладная струя...
Лошадь

С глубокой благодарностью - моим верным фалловéрам из Ольгино

Бывалоча раскиснешь
от мыслей и от бед,
и тут на паутинке
спускается сосед,
Расставит педипальцы
И ну слова плести
Про русские просторы,
Про сбившихся с пути,
Про смерть всея Европы,
про Путин молодец -
И сразу отступает
хтонический пиздец,
И снова ты красивый,
И снова на коне.
Мерси, моя Россия,
что помнишь обо мне!

d8rl742hbIFAOHfqbSEL9fZot2Tm9BuaQfjy4GxGwjJR244DKPYniHYvgaYdqCGG1dfGtLMV_KsHwwTv8tpAtL8yyMjg94csIgL5l0lkkZA
Т

Хроники сумасшествия. Информация

От хороших, от плохих,
от ожиданных вестей -
Что же так меня тошнит
от любых от новостей?,
Крики чаек за окном,
дорогих собратьев чат,
одинако ни о чём
медью кованой звучат.
Зло, добро, исход, расход -
лишь зловонье мертвых пчёл.
Словно бы из слова бог
шишел-мышел и ушел
Т

Жаворонком

Из числа тех душ,
что живут во мне,
из меня как будто
одна ушла,
Истекла, избавилась,
извилась,
синей птичкой в небо
из рук взвилась,
растворилась в серенькой
вышине.
Все была во мне,
а теперь не во мне.
Полетит, погуляет,
посмотрит на свет,
проголодается
и придет.
Все братья ее, все сестры ее
не заметят ее отлет.
Что же ты, ко мне
залетала вдруг,
словно в форточку в небесах?
Я встаю с постели, гляжу вокруг,
а вокруг-то всё в облаках.
Ты постранствовать?
Иль не прижилась?
Или я тебе не я,
или семья тебе не семья,
или хрупнуло под ногою -
как стеклянное, как чужое...
Ничего мне душа не отвечает.
В неба форточку смеясь вылетает.
Т

Равноденствие

Сегодня день был странный и стеклянный,
И вечер был стеклянный и лимонный,
Но всех, кто в доме время коротали,
накрыло теплым, морочным и сонным,
и мы лежали - как по краю пены
забытые блаженные медузы,
вкушая сна пленительные узы,
А за окном весенние сирены
нам пели так: “Не думайте, не знайте,
Слипающихся глаз не открывайте,
Струится сон - и вы не прекословьте,
во сне себя к иному приготовьте.
Весна идет из черноты Вселенной,
Она идет, как жар неутоленный,
и блещет радиацией незримой,
Глаза ее горят, как синий пламень,
За ней летят цветы и серафимы,
она трепещет белыми руками...”

А мы-то спали, спали и не знали,
И день прошел - без гнева и печали,
хрустальною волною над поляной -
вращающейся, странной и стеклянной
Т

молчание в марте

На бетоне мелом круг,
по окружности - свечей,
чтобы теплились вокруг,
словно огненный ручей,
я зайду и затворюсь.
эмбрионом тишины.
Надо вылежаться - и -
в темноте остаться - а -
звуки лишни и длинны.

День в молчании летит,
вечер скучная пора,
Мир за свечками молчит,
Круг мой - черная дыра,
Сякнет ниточка огня,
Ночь себя в воронку льёт,
Лисы прячутся в нору,
меж корней и лисенят,
Птица сонная - в гнезде
темноту по капле пьёт,
Еле слышно на ветру,
как в протаявшей воде,
её перышки звенят...

Мир темнеет изнутри
Звезды в небе занялись,
Окрай света пустыри
по травинке лезут ввысь,
Проржавевший самолет
Жить не станет на земле.
Мертвецы летят на юг,
в полустлевшем камуфле,
Круг-бетон - бело-мело,
в небе белая луна,
что держало - все ушло,
Небо… холод… тишина...
Лошадь

Филистерская народная

Правдива, правдива песня моя
И точно я знаю теперь я:
От “Пфайзера” растет чешуя,
От “Астро-зенеки” - перья,
От “Спутника” вырастает шерсть,
как у полярной лисицы.
“Модерна” приносит нам декаданс,
сразу хочется утопиться.
Верьте же, люди, верьте мне,
Песня моя правдива.
И только от пива не будет проблем.
Давайте привьемся пивом!